Читаем без скачивания Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

Глава 15

— Ты умеешь ездить верхом?

Дафан моргнул, услышав неожиданный вопрос.

— Я ездил на лошади, сэр, — сказал он, думая, стоит ли признаваться в том, что он ездил на очень спокойной лошади, медленным шагом и не слишком часто. Он так же не знал, правильно ли обращаться к Гавалону «сэр» — но его никогда не учили, как надо разговаривать с колдуном, тем более, с главой всех колдунов Гульзакандры. К счастью, палец Нимиана, похоже, продолжал оказывать на него свое чудодейственное влияние, поддерживая его самообладание куда лучше, чем Дафан мог бы поддерживать его сам.

— Хорошо, — сказал Гавалон. — Мне нужно приехать к Сосуду как можно скорее. Наши попытки задержать Фульбру и заставить его растянуть силы провалились самым жалким образом. Его саперы слишком хорошо работают — реки, рвы и горящие поля не слишком задерживают их, а наши бойцы просто не могут навязать им ближний бой, если не найдут надежный способ выводить из строя их машины. Какая будет ирония, если исход этой войны будет зависеть от количества запасных колес для машин Фульбры и скорости, с которой их меняют. Ты должен показать мне, где эта ферма. Мои зверолюди пойдут за нами пешком, но я должен добраться до Сатораэля и объяснить ему, что от него требуется, как можно быстрее.

— Сделаю все возможное, сэр, — пообещал Дафан.

Он пожалел о своем обещании, как только увидел скакунов, которых приготовили слуги Гавалона. Всего животных было четверо; хотя Гавалон собирался ехать без сопровождения своей свиты зверолюдей, он компенсировал их временное отсутствие, взяв с собой двух своих рабов-волшебников, Абдалкури и Малдайака. Скакуны, несомненно, были лошадьми, но окрашенными куда более ярко и пестро, чем все лошади, которых видел Дафан до того, их преобладающими цветами были оранжевый и голубой, головы украшены рогами. Хвосты их были не обычными лошадиными хвостами, а больше похожи на крысиные, массивные копыта не подкованы. Седла и уздечки были достаточно обычными, но у них не было мундштуков во рту. Эти кони казались Дафану такими же странными, как и рабы-колдуны с их раскрашенными и покрытыми шрамами лицами, одетые в кожаную броню, ярко разукрашенную красным, желтым и зеленым.

— Не волнуйся, Дафан, — сказал Гавалон, заметив его тревогу. — Они более послушны, чем кажется, и умнее, чем любые другие животные, которых ты когда-либо видел. Если приучить их повиноваться тебе, эти кони будут служить очень хорошо.

Дафан снова замялся, прежде чем садиться в седло. Он был на целый фут ниже, чем самый низкорослый из его спутников, а стремена, казалось, были расположены невероятно высоко — но один из зверолюдей подошел, подставив свои огромные руки вместо ступеньки, и Дафан смог взобраться в седло.

«Теперь чудовища мне прислуживают!», подумал он. «Еще вчера я был никем, а сейчас я, похоже, действительно посланник очень важной персоны!»

Гавалон задержался, отдав еще несколько приказаний командирам своей армии. После этого они поскакали, быстро перейдя с шага на рысь, а с рыси на галоп.

Через несколько минут четыре ярких разноцветных лошади мчались быстрее, чем Дафан мог вообразить. Трясясь в просторном седле, Дафан думал, что было бы, если бы он сказал Гавалону, что не умеет ездить верхом. Наверное, Гавалон забрал бы у него палец Нимиана и оставил бы Дафана в лагере — а этого Дафан совсем не хотел. Ему очень хотелось вернуть к Гицилле как можно скорее. Если ему придется учиться ездить верхом, набивая шишки — значит, так тому и быть.

К счастью, его конь был хорошо приучен возить на себе всадников и скакал очень ровно. Дафану нужно было лишь слегка дернуть уздечку, чтобы заставить коня повернуть, и скакун тотчас повиновался. Это позволило Дафану освободить одну руку, к которой был привязан палец Нимиана, так, чтобы он мог показывать путь.

Гавалон сначала ехал рядом с ним, чтобы убедиться, что Дафан знает путь, но проехав так десять минут или около того, колдун отстал и дальше просто следовал за ним.

Когда конь перешел на более ровный шаг, скачка стала более гладкой, и Дафан почувствовал, что может смотреть на горизонт впереди, а не на кусты и кактусы, мелькавшие по сторонам, не при этом испытывая чувство тошноты. В любом случае, он слишком давно ел, и вряд ли в его желудке осталось что-то, чем могло бы его стошнить.

Когда Дафан шел пешком, хотя его разум при этом пребывал в необычном оцепенении, расстояние между одинокой фермой и лагерем армии Гавалона казалось очень большим, но рогатые лошади преодолели его с такой скоростью, что мили, казалось, просто мелькают мимо. Дафан только начал привыкать к своему необычному положению верхом на странном животном, когда увидел трубу фермерского дома — правда, на этот раз из нее не шел дым.

Секунду или две Дафан думал, что, возможно, он привел Гавалона не на ту ферму. Местность казалась какой-то другой — но крыша дома была та же, и Дафан понял, что местность выглядит по-другому из-за окружающих растений. В тени стен активно разрастались новые растения — местные, не завезенные людьми. Некоторые из них были колючими кустами, некоторые были похожи на грибы, но большинство было лианами, обвивавшими стены дома и все остальные стены и изгороди, отгораживавшие земли фермы.

Дафан знал, что некоторые виды местных растений способны расти очень быстро, но патер Салтана говорил ему, это потому, что они получают энергию прямо с неба. Это было как-то связано с той силой, которая заставляла звезды двигаться и менять цвет. А так как сейчас звезды двигались медленнее, чем раньше при жизни Дафана — и, как он подозревал, при жизни патера Салтаны тоже — едва ли следовало ожидать, что сейчас растения будут расти быстрее, но за последние двадцать четыре часа произошло слишком много неожиданного.

Скорее всего, быстрый рост этих растений был связан с присутствием Нимиана в доме.

Когда Дафан спрыгнул с седла и привязал коня к одному из столбов того, что когда-то было изгородью, он почувствовал, что поездка не была ни настолько короткой, ни настолько гладкой, как ему показалось. Его ноги как будто перекосило, идти пешком было больно.

Но это не помешало ему вбежать в дом в поисках Гициллы.

Гициллу оказалось легко найти. Но она была совершенно одна.

И это обстоятельство совсем не понравилось Гавалону Великому.

— Ушел? — нетерпеливо повторил он, когда Гицилла начала объяснять. — Куда ушел?

— Вероятно, он не ожидал, что вы придете так скоро, — обеспокоенно сказала Гицилла. — Он сказал, что голоден, хотя как такое могло быть после того, как он съел всех этих птиц…Сейчас он гораздо больше. Если бы он остался здесь, возможно, он не смог бы пройти в дверь. Он вырос из имперской формы, — вокруг валялись лохмотья, — но его кожа больше не похожа на человеческую. Сейчас он больше похож на огромную рептилию, чем на человека, хотя говорить научился куда лучше.

Пока Гицилла рассказывала, Дафан заметил, что она тоже стала более высокой, чем раньше, хотя вряд ли ела на обед птиц моу и мегаскарабеев. Необычный рост Нимиана, вероятно, оказывал влияние не только на местные растения, но и на людей.

— Это плохо, — раздраженно сказал Гавалон. — Он с самого начала не должен был убегать от меня, даже если почувствовал врагов поблизости. Он не должен был прыгать в грузовик и не должен был посылать за мной мальчика вместо того, чтобы прийти самому. Как он узнает, что мне нужно от него, если я не могу ему сказать? Фульбра приближается слишком быстро. Если мы отступим, нам придется бросить слишком много городов и слишком много дорог. Если имперские войска займут сильную позицию и наладят снабжение, мы никогда не сможем выгнать их отсюда. А как Сосуд в умственном плане? Его истинное сознание уже проявилось из остатков души Нимиана?

— Я не знаю, что вы имеете в виду, — неуверенно произнесла Гицилла, но Дафан понимал, что она лишь проявляет осторожность. Она уже сказала, что Нимиан стал лучше говорить.

— Что он сам говорит? — нетерпеливо спросил Гавалон.

— Немного, — взволнованно сказала Гицилла. — Он сказал мне ждать. Вообще-то он не говорил, что вернется, но я подумала, что именно это он имел в виду. В конце концов, он велел Дафану привести вас сюда, так что… Он сказал, что ему нужно коснуться вас.

Гавалон обдумывал это секунду или две.

— Мне нужно найти его как можно скорее, — прошептал он. — Когда он вернется в лагерь, то получит все, что пожелает, но…

Неожиданно он обернулся и посмотрел на оторванный палец Нимиана, все еще привязанный к руке Дафана, и заметил, что палец больше не висит горизонтально. Когда на него упал взгляд Гавалона, волос, завязанный узлом, на котором висел палец, вдруг развязался, и палец упал на пол.

Но не стал лежать там неподвижно, как был бы должен; вместо этого палец начал извиваться, как червь, неуклюже двигаясь к Гавалону. Колдун наклонился, протянув одну руку к земле, ладонью вверх. Оторванный палец, двигаясь, становился длиннее, пока не стал достаточно длинным, чтобы обвиться вокруг пальца Гавалона, как кольцо.