служитель закона встал и побрёл в ту сторону, где проехала машина.
-----------------
Приехав в лагерь, Андрей сразу понял, предчувствие его не обмануло. Весь лагерь «стоял на ушах». Конев и Андреев, уставшие и грязные сидели на лавке возле жилого барака, лица их выражали тревогу.
- Ну и что плохого случилось за то время, которое меня не было? – спросил, подходя к ним, Андрей.
- Побег, - спокойно и как-то устало ответил ему Свирид.
- Какой побег? Ну-ка рассказывайте.
Конев не поднимая глаз от земли, рассказал обо всём происшедшем. Андрей молча его выслушал и вынес вердикт:
- Ну, значит так. Страшного ничего не произошло. Всё равно мы бы его отпустили, единственная проблема в том, что он может навести на нас войска и полицию. Да и ещё этот Егорушкин, надеюсь, больше предателей нет?
Конев молча пожал плечами. Задумался, а потом произнёс ни к кому не обращаясь:
- Предупреждала же Любовь Ивановна. Да я старый дурак не прислушался.
- Не переживайте, что ли, Василий Васильевич, - дотронулся до руки Конева Свирид.
- Не раскисаем, надо продолжить поиски, жалко Алексей Иванович уехал уже, а то бы проехали по большаку посмотрели.
- Не проехали, бы. Время затвердевания тракта закончилось, завтра ближе к обеду опять затвердеет на пару часов. Вот феномен природы, блин.
- Черт, точно время то уже послеобеденное. Ну всё равно, надо продолжать поиски, вдруг они ещё не вышли к шоссе.
- Вряд ли. Ведь Егорушкин знал дорогу.
- Не знаю, не знаю, но чувствую, они ещё в лесу и не в лучшем положении. Василий Васильевич Вы со Свиридом возьмите ещё пару молодых ребят, больше не надо, и пройдите по тракту, только аккуратно. А я пройдусь по тропе. Больше им быть негде.
- Да уж смотрели, - засопел Конев.
- Пожалуйста, ещё гляньте, - попросил Андрей.
---------------
Полицейского охватило отчаяние…, вот оно - счастье было так близко, а он его упустил. А может и не было ничего, ужаснулся он, может это его воспалённый мозг подкидывает ему галлюцинации, миражи как в пустыне. Да нет, сидя взаперти в темноте барака, он ясно слышал шум двигателя, да и сейчас…, ведь миражи не бывают со звуком. А звуковые галлюцинации бывают, тут же оборвал беглец сам себя. Как бы там ни было – кругом топь, не могла машина проехать по ней, никак не могла.
Он упал лицом в вонючую жижу и заплакал. Но воля к жизни и злость, всё-таки, подняли его и погнали дальше. Отдыхая уже в который раз, полицейский вдруг осознал, что вернулся на то самое место, где утонул его проводник. Он не мог сказать, почему он так решил, пейзаж везде был одинаков, но что-то подсказывало ему, что это именно то место…
Послышался лёгкий шорох, но отдыхающий человек не обратил на него внимание. «Наверное, показалось» - подумал он.
- Добрый день! – как гром среди ясного неба раздался голос над головой лежащего.
Полицейский вздрогнул так, что Андрею, а это был именно он, показалось - по всему телу стража порядка, пробежала судорога, а может так оно и было. Служитель закона присел и посмотрел на Свиридова.
- А, гад, нашёл меня. Что, убить хочешь? Не дамся! – заорал полицейский.
- Ну почему, как только мы с Вами видимся, Вы впадаете в истерику? – спросил пограничник.
- Не подходи! Не подходи! – не унимался спятивший полисмен, отползая от Свиридова на своей пятой точке.
- Вставай, пойдём в лагерь.
- Опять под замок? Нет уж. Накося, выкуси, - вскакивая и скручивая тугой кукиш, брызгал слюной коп.
- Идиот, сгинешь не за грош, пошли, - пытался урезонить его Андрей.
Полицейский споткнулся и чтобы не упасть, схватился за ветку подвернувшегося дерева, та обломилась, и в руках у сбежавшего оказалось неплохое оружие, если его правильно использовать. И полицейский попытался это сделать. Он кинулся на Андрея, пытаясь проткнуть того как гусеницу или бабочку. Свиридов увернулся.
- Да успокойся, ты, наконец, - опять попытался образумить противника пограничник.
- Успокоюсь когда убью тебя. Ты мне всю жизнь испоганил, подлец, - не унимался страж порядка, и с новой силой кинулся в атаку.
На этот раз она прошла более удачно, конец ветки, поцарапал Андрею лицо, но и сам обломился. У полицейского в руках оставался совсем маленький кусочек дерева, не более пятнадцати сантиметров. Он решил использовать его как ладонную палочку. Зажав обломок в кулаке таким образом, что с обеих сторон торчали концы ветки примерно по 1,5–2 сантиметра, полисмен снова пошёл на Свиридова. Андрею надоела эта свистопляска, пропустив мимо лица вооружённую руку и одновременно делая шаг в сторону и за спину нападающему, он заблокировал бьющую руку и провёл болевой приём. Полицейский выпустил обломок ветки, Свиридов отпустил захват и подтолкнул противника вперёд. Уже в который раз за последние сутки полицейский оказался на земле, вернее в болотной жиже. Но он всё не унимался, поднявшись на ноги разъярённый неудачей, коп наклонился и с разбега попытался протаранить наглого мужика «испоганившего ему жизнь». Это он сделал зря. Андрей слегка отошёл в сторону и выставил ногу… На полной скорости, какую позволило развить расстояние и его состояние, полицейский «перелетел» через поставленную преграду и врезался головой в то самое дерево, на котором случайно обломал ветку. На беду беглеца, ветка обломилась невровень со стволом - острый, толстый её обломок торчал прямо на уровне головы нагнувшегося стража порядка. И он как нож в масло вошёл прямо в макушку бедняги. Полицейский, ещё не осознавая, что мёртв, пытался выпрямиться и развернуться лицом к врагу, но тело уже его не слушалось, ветка обломилась полностью, и под деревом с торчащим из головы её кусочком, словно антенна, замер, уже навсегда, безымянный служитель закона. Андрей подошёл к трупу, полицейский сидел с открытыми глазами, в них смешались ненависть и недоумение, от такого сочетания Свиридову стало не по себе. Он закрыл глаза своему бывшему противнику и побрёл обратно в лагерь.
На базе уже находились все, кого Андрей отправлял на поиски. К пограничнику подошёл Конев:
- Андрюша, у нас ничего, - скорбно сообщил он.
- Зато у меня - всё. Василич сходи, пожалуйста, по тропе, принеси сюда труп.
- Какой труп? – не понял старый кузнец.
- Увидишь. Остальное потом объясню, - ответил Свиридов и пошёл умываться.
--------------
Весь день Фёдор читал газеты, смотрел телевизор и общался с Викторией и её отцом
