отрубился свет, и это, скорее всего, из-за непогоды, которая вот-вот доберется и сюда.
- Я думаю, там, за горой, гроза идет, из-за нее и света нет.
- Ах, вот почему наш Тотошка так нервничает. Он до ужаса боится грома. – Посетовала мамаша, приглаживая хвостик на голове собачки.
- Ладно, мы поехали. – Отец семейства наконец захлопнул крышку багажника. – Приятно было познакомиться.
Он уселся за руль. Машина качнулась под его весом. Мужчина погудел клаксоном на прощанье. Егор и Тамара помахали им вслед.
Странное что-то творилось в природе. Егор обратил внимание, что ему приходится постоянно сглатывать, чтобы убрать заложенность ушей. Жена и дети тоже жаловались на то, что у них постоянно закладывает уши. Егор списал это на более разреженный воздух в горах.
Командир лодки, капитан первого ранга Татарчук, выбрался на свежий воздух, чтобы лично убедиться в странном прогнозе погоды, полученном от метеоспутников. От горизонта и до горизонта стояла ясная погода. Воды Атлантики мягко окатывали округлые черные бока судна. Внешне ничто не предвещало непогоды. Командир пробубнил под нос свое мнение о работе метеорологов, вспомнив недавнее фото с игральными костями, на сторонах которых вместо точек были нарисованы схематичные изображения погоды: солнце, дождь, туман, ветер. Подпись под фото гласила, что это основной инструмент метеоролога. Судя по погоде, которая стояла в северной Атлантике, так и было.
Татарчук вспомнил про ветра и шторма в Северном Ледовитом океане. Как они огибали Скандинавию и слышали сигнал бедствия от рыбацкого судна. Но помочь было нельзя. Миссия корабля была совершенно секретной, и светиться было нельзя, даже с благородной целью. Впереди их ждало Северное море, в котором нужно было проверить флот Её Величества на способность обнаружить российскую АПЛ вблизи ее берегов.
Англичане дружно проморгали огромный корабль в своих водах. Выполнив первую часть миссии, лодка направилась к американским берегам. Всплывать на поверхность они не собирались, и если бы не странный прогноз, то весь маршрут они проделали бы под водой.
Три офицера стояли рядом с командиром. Они так же недоуменно смотрели по сторонам, пытаясь сопоставить то, что видели собственными глазами, с тем, что обещал прогноз.
- Ну, разве что тихо очень. – Заметил капитан-лейтенант Гренц.
Но подлодка не стояла на месте и ветерок, вызванный ее движением, обдувал людей. Если бы она остановилась, то экипаж заметил бы сразу, что воздух не движется совсем. Водная гладь вокруг скорее напоминала поверхность озера в тихую погоду, чем океана.
- Ладно, погружаемся. – Приказал Татарчук.
Офицеры поднялись по «отливу» к люку. Последним забрался в него сам командир подводной лодки. Он бросил последний взгляд в сторону горизонта, прямо по маршруту. Ему показалось, что какая-то темная полоса протянулась вдоль всей его линии.
- А ну-ка принесите мне бинокль. – Попросил он Гренца.
То, что можно было принять за игру воображения, вызванную движением нагретого воздуха, на самом деле оказалось чем-то более осязаемым. Темная полоса была похожа на приближающийся грозовой фронт. Прогноз не врал. Единственной странностью надвигающейся грозы было отсутствие вспышек молний. Командира это удивило, но не напугало. В конце концов, он не метеоролог и не обязан знать, как устроены грозы в северной Атлантике.
Перед тем, как закрыть люк, он увидел, как по воде пробежала рябь от ветра. Зайдя в рубку управления, Татарчук заметил волнение на лицах дежуривших офицеров.
- Что стряслось? – Спросил он, занимая свое место.
- Товарищ капитан, там это, с других подлодок идут странные передачи…
- Какие еще передачи? – Перебил командир офицера.
- У берегов Америки начался сильный ураган. Они говорят, что корабли уносит в океан ветром.
- Понятно. Значит, прогнозы не врут, как ни странно. Что, прям так и уносит, как пиратские каравеллы? – Иронично, не по уставу, переспросил командир.
- Мы получили сообщение открытым текстом с «Корейца». Они говорят, что ураган начался внезапно. Было тихо, и вдруг начался ветер. Перед этим в эфире была некоторая паника на американских кораблях. Но на «Корейце» посчитали, что это свойственно американцам - по любому случаю, на который нет инструкций, устраивать панику.
- А потом? – Татарчуку уже не терпелось услышать продолжение.
- Потом начался ураган, и американский флот понесло в открытый океан.
- Ну-ка включите мне эфир. Что там сейчас говорят? – Татарчук обернулся к другому связисту. – Что там наш штаб на это говорит?
Молодой офицер, для которого этот выход был первым, принялся рьяно исполнять приказание. Эфир подключили к громкой связи, и тесную рубку наполнил шум переговоров. Не надо было быть лингвистом, чтобы понять, что тон переговоров был испуганным, местами даже истеричным.
- Кто понимает, что они говорят? – Татарчук обвел взглядом команду.
- Ээээ… трудно разобрать, мешается всё в одну кучу. Только матерятся понятно. – Ответил старший лейтенант Ляхов, знающий английский.
- Это мне и без тебя слышно, что матерятся, конкретнее скажи.
- Говорят, что флота у них больше нет…
В этот момент в лодку врезалось что-то. Удара не было, но ее качнуло градусов на тридцать. Все, кто не держался, попадали. Через несколько секунд по обшивке загремела частая дробь, словно лодка попала под град. Татарчук кинулся к офицерам, управлявшим лодкой.
- Что? Что происходит? Что это за хрень?
Никто не знал, что ответить командиру.
- Мы меняем курс. – Ответил один из вахтенных офицеров. – Нас сносит.
- Как так сносит? – Татарчук не мог представить, что течение может что-то противопоставить мощному двигателю судна. – Что там со штабом? – Наконец вспомнил он про свое распоряжение.
Молодой офицер передал наушники командиру.
- Всем флотам! Чрезвычайная ситуация! Ураган движется с запада с примерной скоростью триста метров в секунду. Субмаринам уйти на максимальную глубину, надводному флоту стать против ветра. О получении приказа доложить.
- Капитан первого ранга Татарчук, АПЛ «Пересвет», приказ принял. Начинаем погружение. – Татарчук снял наушники. – Погружаемся на четыреста метров. – Отдал он приказ.
К тому моменту, когда командир оторвался от наушников, стало ясно, что корабль не управляется. Его постоянно кренило из стороны в сторону. За шумом барабанной дроби, причина которой была еще не ясна, слышались натужные скрипы корпуса лодки, испытывающего колоссальные перегрузки. Зашумели цистерны, набирающие воду. С каждым метром погружения дробь по корпусу стихала, и лодка все лучше откликалась на руль.
Все офицеры в рубке молча ждали, когда судно наберет максимальную глубину. По громкой связи все еще слышался
