Гравицикл мчался по тоннелю, ревя, словно живое существо. Шибан гнал его до предела, наклоняясь в седле, чтобы избегать попадавшиеся на пути преграды. Пространство было тесным — всего несколько метров шириной на самых крутых участках — и насыщенным смертоносными металлическими выступами.
Машину под ханом трясло. Двигатели гремели, выходящие газы пылали. Из темноты выскочила переборка, и легионер резко повернул. За ней последовала поперечная балка, и Шибан низко наклонился.
Тренировочное кольцо на «Чин-Заре» протянулось на пять километров: свыше двух на каждую из прямых, соединенных парой страшных шпилек. Оно занимало пространство между отсеками инжинариума, оставленное пустым для стремительных спидеров. Чтобы управлять гравициклом и поддерживать мастерство на должным уровне, необходимо было проводить многие часы в седле. Поэтому-то экипажи линкоров и сохраняли в глубинах кораблей тренировочные треки.
Шибан наклонился вперед, немного перераспределив вес и опустив нос гравицикла, чтобы избежать переплетения труб, после чего снова дал полный газ. Мимо проносились размытые механизмы цвета темного железа. Белый Шрам словно мчался через ядро забытого металлического мира.
Машина отлично отреагировала. Она была последней из тех, которыми он управлял на Чондаксе, и техники хорошо поработали, удалив из фильтров пыль и очистив обтекатель от крови.
Через некоторое время он уловил звук машины своего преследователя. В тренировочных туннелях рев собственного скакуна сильно снижал слышимость.
Шибан улыбнулся и прибавил газу. По дисплею шлему проносились руны локатора — мерцающие красные контуры на размытом черном фоне. Он увидел преследующий его сигнал, тот был в нескольких сотнях метров, но сокращал дистанцию.
«Старайся лучше».
Стремительно приближался перекресток. Шибан вошел в поворот, затормозив в самый последний момент. Шасси гравицикла задрожало, с трудом сдерживая огромную мощь, вырывающуюся из двигателей.
Белый Шрам нажал на воздушные тормоза только когда после того, как увидел апекс поворота. Инерция дернула его тело вперед, и он почувствовал, как кровь прилила к голове. Путь преграждала массивная металлическая балка, и воин наклонился в бок, чтобы проскочить под ней. За преградой туннель резко уходил влево, закручиваясь в крутой поворот под основаниями огромных корпусов двигателей. В этот момент он впервые услышал грохот выхлопных газов не своего гравицикла — где-то высоко рычали ядерные реакторы.
Легионер за секунду достиг поворота и ловко проскользнул через узкое пространство, а затем снова дал полный газ.
Шибан едва не переусердствовал. Компенсаторы гравицикла пронзительно завыли, правый борт слегка коснулся внутренней стены туннеля, осветив темноту искрами.
Хан громко рассмеялся, прибавив скорость. Звук пьянил. Легионер не слышал ничего, кроме громкого ритма двигателей и не чувствовал ничего, кроме запаха выхлопных газов.
Шибан взглянул на дисплей шлема.
«Все еще на хвосте. Впечатляет».
Он проскочил под платформой, после чего снова дал полный газ. Впереди протянулась длинная прямая, извиваясь между внутренними конструкциями огромного линкора.
Он чувствовал себя живым. После охоты на лавовых равнинах Фемуса IV прошло совсем немного времени. Его реакции, отточенные на чогорийских адуун, были такими же надежными, как и глефа.
Но ему сели на хвост. Звук за его спиной становился громче, приближаясь из темноты, подобно упорному призраку.
Шибан снова засмеялся и еще больше увеличил обороты двигателя. Навстречу стремительно приближался конец туннеля. Даже на сорока процентах мощности гравицикл поглощал дистанцию короткого трека с ужасающей скоростью.
«Я оторвусь от тебя в Клешне».
Шибан позволил машине скользнуть немного влево, прежде чем добавить мощности и обогнуть выступающую массу нерабочих грузовых транспортеров. Легионер промчался под опорами большого топливопровода и сильно накренился.
Из темноты выскочила Клешня — узкий пролет, образованный двумя близко расположенными опорными колоннами и едва достигавший в ширину трех метров. Даже в обычных условиях было непросто миновать его. В темноте же, в условиях ограниченного пространства и на предельной скорости, это испытание становилось завораживающе опасным.
Шибан ускорился, предельно сконцентрировавшись на приближающейся цели. Затем его машину встряхнуло от струи выхлопных газов, и воина немного подбросило его вверх.
Шибан нажал воздушные тормоза и напрягся, когда навстречу устремилась верхняя секция Клешни.
Времени оставалось только, чтобы нагнуться. Неровная железная конструкция чиркнула по верхушке шлема, почти оглушив воина, но он проскочил через проем в ливне искр.
Туннель в дальнем конце сильно закручивался, и Шибану пришлось хорошенько постараться, управляя скакуном. Сцепив зубы, легионер поднял нос гравицикла в тот момент, когда машина почти врезалась в плотную массу адамантиевых палубных креплений.
Он выровнял скакуна, но потерял скорость. Белый Шрам снова увеличил мощность только для того, чтобы увидеть, как преследователь пролетел над головой. Всадник должен был проскочить Клешню на безумно высокой скорости.
Шибан засмеялся в третий раз, наслаждаясь восхитительным безумством соперника. Вот это была езда. Она была достойна самого Кагана.
К этому времени быстро приближался последний поворот, и Шибан сбросил скорость. Всадник впереди него сделал то же самое, и туннель наполнился густым дымом сбавляющих мощность двигателей.
Несколько секунд спустя всю трассу залил свет. Над легионерами зашипели многочисленные поршни, открывающие люки. За ними показались ангары гравициклов. Шибан продолжил сбавлять обороты, направляясь к стыковочному месту. Он по-прежнему улыбался.
Всадник впереди него направился к следующей стоянке. С крыши опустились две сегментированные клешни и зацепили гравицикл за нос и корму. Всадник спешился, прежде чем машину подняли и отправили в технические отсеки, перепрыгнув на стальную платформу справа от него.
За платформой протянулась основная территория ангара — огромная, сводчатая и ярко освещенная, кишащая сервиторами и бригадами технического обслуживания. По просторному помещению к подготовленным машинам шагали другие всадники, готовясь спуститься к тренировочному кольцу.
За гравициклом Шибана также спустились когти. Хан спрыгнул с седла, когда машина поднималась мимо платформы, и направился к победителю, беспокоясь, что тот уйдет, прежде чем он поздравит его.
— Брат! — выкрикнул он. — Отличная езда!
Всадник снял шлем и провел рукой по лоснящемуся от пота лбу.
— Тебя не просто побить, Шибан-хан.
Только после этих слов, Шибан узнал его: терранина с Чондакса, который сражался за его спиной в Дробилке. В резком свете ангара он выглядел, как и тогда: сбитым, высоким, с бледным шрамом на щеке. Шибан не рассчитывал снова увидеть его. В таком многочисленном Легионе братства приходили и уходили, как летние воробьи.
— Торгун-хан, — поздоровался удивленный, но довольный Шибан, протягивая руку. — Как ты здесь оказался?
Торгун пожал плечами.
— Превратности войны, — ответил он. — Выпьешь со мной?
Шибан замешкался. Он не знал почему, но ему было приятно снова видеть Торгуна.
— С удовольствием, — ответил он, улыбнувшись. — Веди.
— Итак, что с тобой происходило после Белого Мира?
Торгун ответил неопределенно.
— У нас была работа в каньонах. Мы очистили не все из них.
Он грустно улыбнулся.
— Или же сделали это не так как следует.
Шибан улыбнулся.
— В самом деле?
Они сели за стол в одной из многочисленных столовых «Чин-Зара». Она была зарезервирована за легионерами, и за исключением двух ханов пустовала. Даже Белые Шрамы, которые не были настолько беззаветно преданы своему долгу, как некоторые Легионы, отдыхали только в редких перерывах между постоянными тренировками.
Торгун потягивал свой напиток из металлического кубка.
— После этого наняли терранку. Мне сказали, что она напрямую общается с Каганом. Была проведена некоторая реорганизация.
— Ты сражался после Чондакса?
— Нет. С тех пор как был уничтожен последний хейн.
— А! Жаль.
— Битвы еще придут.
Шибан старался не рассматривать Торгуна слишком явно. Тот не изменился. По какой-то причине сражения в Дробилке ярко запечатлелись в памяти Шибана, в то время как многие другие события стерлись. У него было ощущение, что закончилось нечто старое и началось новое. И контуры этих изменений только сейчас стали проявляться.
— Твои надежды сбылись? — спросил Торгун.
