– Что? – переспросила она, ловя его взгляд и поспешно отворачиваясь. Их отношения не прошли еще первой трепетной стадии нежных ласк, так что никто пока что их тайны не знал. Конечно, в здании ЦРУ что-нибудь трудно скрыть, но, в конце-то концов, оба они были мастера притворяться.
– Сурайя Стил десять лет работала на «Аль-Каиду».
– Нет! – воскликнула Оливия. – Не может быть! Десять лет?1
– Ее завербовали, когда ей было всего девятнадцать. Она болталась по Парижу, надеясь подыскать богатого мужика или работу манекенщицы. А лучше и то, и другое. Точно неизвестно, с кем она работала, но, видимо, он был большой шишкой. Ей дали денег – очень много денег. Авансом.
– Ну, это легко объясняет все ее «Гуччи» и «Прада».
– О чем это ты? Сурайя изучала драматическое мастерство и масс-медиа в университете Лампетера. После вербовки она перевелась на арабское отделение, а потом должна была постараться попасть в министерство иностранных дел, а если и дальше повезет, то в МИ-6. Со стороны все это выглядит наивным до невозможности, но на деле так и оказалось. Да уж, дадут теперь шороху вашим службам безопасности. Теперь ближайшие три месяца все оперативницы в возрасте до семидесяти пяти проведут на допросах.
– Боже мой! Голов-то полетит. Как же они ничего не заметили-то?
– А в «Аль-Каиде» люди умные – никакой электроники, только шепот, подмигивание, тайники, бумага и ручка – старомодный непосредственный контакт, на котором настаивает Уиджетт.
– Как он это воспринял?
– Нормально. Он был не у дел большую часть времени, пока она функционировала. Ее раскрыли почти сразу же, как только он вернулся.
– Так что она все равно оказалась на коне?
– Ну, если бы она помогла «Аль-Каиде» в каком-нибудь трудном деле, она бы получила новое имя и многомиллионное состояние. А если бы выдала кого-нибудь из них МИ-6, прославилась бы, о ней бы все говорили. Все агентства плачутся из-за нехватки сотрудников, говорящих на арабском. А раз она уже была в системе МИ-6, организация продолжала подкармливать ее, чтобы она выглядела как заправская шпионка. Ее снабдили достаточным количеством информации, чтобы она подобралась к Феррамо.
– Так Феррамо знал, что она работает на «Аль-Каиду»?
– Конечно. Поэтому он ее терпеть не мог.
– Правда?
– Они приставили ее к нему, потому что опасались, как бы он не вышел из-под контроля. Она следила за ним по заданию своих начальников и по заданию его руководителей.
– Так значит, это Сурайя напичкала жучками мой номер.
– Я уже говорил тебе, что это не я.
– Не удивительно, что она меня не переваривала.
– Ей не нравилось, что ты слишком хорошо выглядишь.
– Ну, девчонки на таких мелочах не зацикливаются.
– Да еще Феррамо к тебе теплее относился, нежели к ней. Если бы ты разоблачила Феррамо перед МИ-6, это показало бы ее некомпетентность. А если бы ты стала чуть ближе ему, Феррамо сдал бы ée тебе. Но поскольку ты все усложнила, связавшись с Уиджеттом, она не могла ждать, когда ты попадешь в Судан, донесла на тебя, и пришлось им тебя устранять.
– Что теперь будет с Сурайей? – спросила Оливия, склонив голову на бок и всем своим видом изображая невинность. – Только, пожалуйста, не говори мне, что ее приговорят к пятидесяти годам заключения и она проходит остаток дней в уродливом оранжевом комбинезоне и с остриженной головой?
– Ну, вероятно, ее ждет одновременно несколько сроков продолжительностью по сто пятьдесят лет каждый, это если ей повезет и ее не отправят крутить кубинские сигары. Да, кстати, твоя подружка Кейт просила передать привет.
– Кейт? Кто с ней встречался?
– Уиджетт. Он с ней побеседовал. Она велела сказать тебе, что просто потрясена и что очень хочет знать, кто был другой человек.
Оливия улыбнулась. Кейт имела в виду: кто ее тогда обнимал.
– Прошу прощения, сэр, – в дверях стоял худощавый молодой человек, одетый с иголочки. Оливия лишний раз заметила, с каким уважением все здесь относятся к Скотту Ричу.
– Мистер Миллер попросил вас немедленно зайти к нему в лабораторию, сэр, вместе с агентом Джоулз.
Оливия выскочила из-за стола.
– Наверно, они достали снимки, – сказала она. – Пошли скорей!
И понеслась по коридору в лабораторию, Скотт пытался поспеть за ней, приговаривая:
– Ладно, детка. Успокойся, наконец. Ты должна быть молодцом.
Оливия влетела в лабораторию: там уже столпилась масса народу, и лица у всех важные. Все сотрудники высших чинов собрались здесь, чтобы увидеть доказательство того, что бен Ладен находился в суакинских пещерах. Тела нескольких агентов «Аль-Каиды» из числа руководства достали из-под обрушившихся и затопленных сводов разветвленной пещеры. Но бен Ладена среди них не было.
– Здорово, что удалось извлечь снимки из намокшего аппарата, – сказала Оливия. – Не знаю, кто это сделал, но он молодец.
Стоявшая в сторонке невысокая девчушка в рыжих кудряшках заулыбалась.
– Это я, – сказала она.
– Спасибо-спасибо, – сказала Оливия. – Правда, здорово.
– Может, посмотрим? – предложил Скотт Рич. – Можно мне?
И скользнул в кресло перед компьютером. Компьютерщик предусмотрительно показал ему пару ссылок, и Скотт вызвал на экран первую фотографию.
– Ну-ка, что тут у нас такое? – пробормотал Скотт.
Фотография была вся сплошь серая. – Кит, что ли, крупным планом?
– У меня тогда вспышка не сработала.
Он вызвал следующий снимок. Половина картины была белой, словно засвеченной, но можно было различить силуэт знаменитого сиднейского моста. Оливия попыталась вспомнить последовательность событий. Сначала она фотографировала виды, а потом попыталась сделать групповой снимок. Потом сфотографировала Бен Ладена, а потом забросила тюбик с газом и смылась.
Тузы ЦРУ столпились перед групповым снимком. Разобрать на нем что-либо было довольно трудно. В полумраке видны были одни лишь бороды да тюрбаны.
Скотт ободрил ее взглядом:
– Ничего, над ним еще поработают, – сказал он. – Сделают почетче. А бен Ладена крупным планом снимала?
– Да, – ответила она. – По-моему, это следующий кадр.
Разговоры разом смолкли. Все, как один, уставились на экран. Оливия от волнения стиснула кулаки. Она была уверена, что, несмотря на переполох в пещере, видела именно бен Ладена. Она помнит это внешнее ледяное спокойствие и одновременно ощущение скрытой мощи и злой воли. Но, с другой стороны, и об этом, несомненно, не преминула бы напомнить ей Кейт, тогда она была почти так же уверена, что бен Ладен – это Пьер Феррамо.
Скотт Рич склонился над компьютером. С замиранием сердца она следила, как он суровой обветренной рукой берет мышку и кликает. Сначала трудно было понять, что изображено на снимке. Потом стало понятно. Грязновато-белое полотно, плотно облегающее чьи-то колени.
