собой и хозяином голоса дерево, и поднял меч.
– Ландграф? Это… это невозможно.
Дарин медленно приближался, держа шлем под мышкой. Его доспехи погнулись и почернели, эмблема с золотыми солнечными лучами Светлейшей была сорвана, но его лицо – то, что от него осталось, – не узнать было невозможно.
– Что ты такое? – спросил Иоганн.
У него тряслись руки, и нестерпимо хотелось помочиться.
Губы рыцаря скривились, обнажив в улыбке сломанные сухие зубы.
– Да я просто ходячий мертвец, Иоганн.
Разведчик нервно сглотнул, выставив меч перед собой.
– Какая бы темная магия ни управляла тобой, чудовище, я ей не поддамся.
Улыбка рыцаря-трупа померкла.
– Если это будет зависеть от меня, конечно, нет.
– Что? – нахмурился Иоганн.
– Я не собираюсь убивать тебя. Это я не дал безмозглым мертвецам вцепиться в твою плоть.
Острие меча опустилось ниже.
– Я… Ландграф, это правда вы?
Он кивнул.
– Увы, я больше не твой лорд. Как видишь, я вообще-то мертв. На самом деле ты единственный из храбрецов Оллстейна пережил эту проклятую битву. И я сделаю так, чтобы хотя бы один из нас вернулся домой к теплой постели и холодному элю. Вернулся живым, я хотел сказать. – Он наклонил голову набок, как будто прислушиваясь к невидимому голосу. – Чего она не знает, то ей и не повредит.
– Светлейшей?
Рыцарь-труп поморщился.
– Этой проклятой Богине принца Сокола? Думаю, нет. Я говорю о некромантке, которая держит меня в рабстве.
Острие меча Иоганна воткнулось в землю. Он облизал губы и огляделся.
– Еще недавно ты молился Светлейшей каждое утро и вечер, и имя Ее не сходило с твоих уст.
– Не по своей воле, друг мой, будь проклято это Ее имя. Принц Сокол что-то сделал со мной, заразил самой нечестивой магией, изменившей мои мысли и превратившей в фанатика. И это привело к гибели наших людей.
Иоганн подавил всхлип и упал на колено.
– Вы правда вернулись, милорд.
Дарин поморщился и покачал головой.
– Я променял одно проклятое существование на другое, и теперь моя воля порабощена мерзкой некроманткой. Только сейчас наши желания, те, что у меня еще остались, совпадают. Она сделала из меня оружие, наполненное темной магией, жуткий дар Империи света. Люди Оллстейна не станут смотреть, как жестокость Светлейшей поглощает все остальные земли подобно нашей. Мы идем на войну в последний раз.
Иоганн оглядел марширующих мертвецов.
– Я пойду с вами.
– Я запрещаю. К востоку отсюда у расколотого валуна есть козья тропа, которая выведет тебя на север мимо лагеря Империи света. Возвращайся домой и живи долго и счастливо. Я молю Старых богов, чтобы этот маленький городок и его темные обитатели разбили Империю света и вернули свободу на нашу землю. Будем надеяться, что из этой бойни выйдет хоть что-то путное.
По щекам Иоганна текли слезы.
– Я расскажу о вашей жертве, милорд. И должен предупредить, что Великий инквизитор Маллеус с десятью тысячами солдат стоит лагерем в дне пути отсюда.
Рыцарь-труп кивнул:
– Я знаю. Мы нападем на него перед рассветом. Мертвые не знают усталости. – Он снова наклонил голову набок. – Предлагаю тебе собрать пожитки и бежать. Сейчас некромантка спит, но скоро проснется. И когда это случится, наверняка злобная ведьма заставит меня убить тебя.
Иоганн схватил свои вещи и побежал прочь из долины и подальше от войны. Рыцарь-труп проводил старого друга взглядом, но ничего не почувствовал. Он вернулся к своей армии ходячих мертвецов и пошел дальше.
За два часа до рассвета Дарин увидел вражеский лагерь. В Тарнбруке проснулась некромантка, и в него проникла ее безжалостная воля. Она смотрела его глазами на ровные ряды костров, красные и золотые звезды, мерцавшие в ночи. Дарин задохнулся, его мертвое тело обожгло, когда она влила в него еще больше темной магии. Очевидно, он все еще чувствовал боль, пусть и не так остро, как при жизни. Некромантка наполняла его магией, пока он не почувствовал, что вот-вот лопнет. Только тогда она удовлетворилась своим смертоносным даром для предводителей армии Империи света.
Дарин прекрасно знал, как устроена имперская армия, – он приложил руку к написанию некоторых трактатов по ведению войны для старой королевы Светлой гавани. Великий инквизитор Маллеус всегда следовал правилам, если только личная выгода не призывала его поступить иначе. Часовые будут расставлены через каждые пятьдесят шагов двумя линиями на расстоянии двадцати шагов между ними. Тяжелая пехота будет караулить ближе к лагерю и ценой жизни выигрывать время, чтобы остальные успели проснуться и отразить нападение. Маллеус и его военачальники будут в центре, в окружении самых опытных воинов.
Впереди ждали тысячи человек, а ходячих мертвецов было всего несколько сотен.
«Некоторых я наделила большей силой, – холодным ветром пронесся в душе Дарина голос Мейвен. Среди трупов сновали тени и призраки, их полупрозрачные силуэты были невосприимчивы к оружию смертных, а их прикосновения смертельны для живой плоти. – Инквизиторам и жрецам придется использовать все свои божественные силы, чтобы справиться с ними».
«Ты здесь не для того, чтобы выиграть нам день силой оружия, мой маленький рыцарь, – продолжила она. – Для этого их слишком много. Ты должен убить Маллеуса и столько инквизиторов, сколько сможешь застать врасплох. Мертвые не так быстры, как при жизни, но они непреклонны. Каждая рана, нанесенная вашими руками и зубами, будет гноиться, вызывая лихорадку и, может быть, даже смерть. Распространите среди них свою смерть и болезнь».
– Я понимаю, – ответил он, и она отступила в глубь сознания и наблюдала, как он приказывает основной части армии выстроиться в клещи и наступать. Остальные пойдут в лобовую атаку, которая могла бы быть самоубийственной. Если повезет, солдаты Империи света, разбуженные криками и звоном стали, бросятся вперед, а большая часть мертвецов обойдут их с флангов и встретятся в центре, чтобы вонзить гниющие зубы в горло Маллеуса.
Первая линия часовых вглядывалась в темноту, пока к ним приближался топот шагов, звон стали и скрип кожи и костей. Когда безмолвный поток мертвецов накрыл их, не обращая внимания на мечи и копья, они закричали. Вторая линия бросилась к ним, трубя в горны, чтобы предупредить ночную стражу о нападении.
Рыцарь-труп пошел налево с самыми тяжеловооруженными и хорошо сохранившимися мертвыми солдатами, взяв с собой несколько бесплотных теней и призраков. Вторая сторона клещей была вне поля его зрения, но не вне разума – некромантка видела все, что видят мертвые, она была внутри каждого из них и заставила подчиняться Дарину.
Армия мертвых ударила в центр вражеских рядов, с грохотом врезаясь в поднятые щиты ночной стражи. Ночь разорвали крики, когда костяные пальцы и сломанные зубы вцепились в человеческую
