6 мая. Теперь Грегор и Жорж приходят ко мне на прием по очереди. Грегор рассказывает мне только про «Жоржа», что тот делает, как живет, а вот «Жорж» почти совершенно забыл о Грегоре. Я с осторожностью лавирую между обеими ипостасями пациента, прекрасно сознавая, что работаю с динамитом, особенно если он внезапно меняет ипостась во время сеанса гипноза. Мне все время приходится помнить, что Грегор прошел специальную подготовку в своей отборной части и что он исключительно умен…
С нетерпением жду его встречи 25 мая с воображаемым братом, чтобы посмотреть, как произойдет его окончательное перевоплощение в более приятную для него личность «Жоржа».
Следующая страница явно была напечатана в другой период. И печать была другая, и расположение текста.
18 июня. Все! Грегор «мертв», Жорж пришел в сознание. Он почти ничего не помнит. Амнезия как следствие шока. Я воспользовался этим, чтобы внести хоть какой–то порядок в его бедную голову. По счастью, он сломал нос, что несколько изменило его внешность, и это помогает укрепиться ему в уверенности, что он не Грегор. По его воспоминаниям, Грегор давно умер, а мать вовсе не бросила его: он оказался в приюте, потому что она, бедняжка, скончалась. А ведь на самом деле она сперва попыталась прикончить собственного сына, а вскоре и сама погибла от руки убийц, подосланных фрау Маркус по приказу отца ребенка… Настоящее гадючье кубло!
Грегор полностью преобразовал воспоминание о том, как его бросили. Небезынтересно описать работу, проделанную пациентом, чтобы структурировать крайне тягостный для него материал. С одной стороны, он убежден, что бродил по улицам, когда его мать умерла. С другой часто упоминает о холоде, который ощутил, когда узнал о смерти Грегора.
На самом деле ощущение блужданий и страх не найти дорогу домой перекрывают сознание того, что ты брошен, в то время как ощущение холода корреспондируется с реальным холодом, который чувствовал под дождем полумертвый, истекающий кровью ребенок, брошенный матерью в мусорный бак.
И наконец, он просто отказывался воспринять сам факт, что родная мать хотела его убить: нелюбящая мать немыслима для ребенка, который зависит от нее. И как большинство подвергающихся истязаниям детей, он перенес на себя отвращение и ненависть, которую испытывала к нему мать. Она наказывает его и бьет, потому что он плохой. Но поскольку ребенок не может жить одним сознанием, что он плохой, он с самого раннего детства придумал хорошего и плохого близнецов. Это плохого Грегора, а не хорошего Жоржа убила мать. Это плохой Грегор убил своего отца. И теперь, когда плохой Грегор больше не существует, остался только хороший Жорж. В сущности, что может быть проще и хитроумней этой системы?
И теперь всеми возможными средствами я должен закрепить это, чтобы навсегда воспрепятствовать «возвращению» Грегора.
Мне крайне занятно создавать ему нужные «воспоминания». Сеансы гипноза, хотя он не знает, что подвергается ему, дают великолепные результаты. Великое преимущество детей, родившихся после войны в разрушенных войной районах, состоит в отсутствии многих документов.
Какое наслаждение работать над почти девственной и податливой памятью! Я перечитываю труды Рибо и Бергсона, использую Жане, ко мне вернулся энтузиазм студенческих лет! Я нашел фотографию старинного сиротского приюта в Бернском кантоне, который превосходно подойдет для главы «Детство». Одновременно я собрал здесь и во Франции документацию об Иностранном легионе и легионерах. Его прошлое военного и специального агента очень легко встраивается в жизнь «сорвиголовы» из легиона, и это заставит его вести потайную жизнь. Но в любом случае его желание стать «Жоржем» настолько сильно, что практически не требует от меня никаких стараний… Как писал Ницше: «Память говорит: это сделал я, а гордость: не может быть, чтобы это сделал я… В конце концов память сдается».
Exit Грегор фон Клаузен! Добро пожаловать, господин Жорж Лион.
Имелась еще страница, на которой было напечатано одно–единственное предложение:
Я горжусь своим творением.
Он гордится! Мне показалось, что я слышу его сардонический смех. Что ж, доктор Ланцманн, вы по праву можете гордиться своим творением.
Я разжал ладонь, и листки посыпались на газон, смешавшись с палыми листьями. Головная боль прошла.
Марта смотрела на меня сияющими глазами. Я знал, что это правда. Все правда. Вот только вспомнить ничего не мог.
Итак, приходится признать очевидное: я, Жорж, то есть Георг, Лион не существую и никогда не существовал. Вся моя жизнь была лишь галлюцинацией шизофреника, галлюцинацией, пленником которой я остаюсь навсегда.
Марте, которая, несмотря ни на что,
согласилась стать моей женой и только что родила нашего маленького Грегора.
Сен–Поль–де–Ванс,
27 октября 1991 г.
Г. Лион фон Клаузен
Примечания
1
Доктор Кнок — персонаж комедии Жюля Романа «Доктор Кнок, или Триумф Медицины».
2
Игра в слова алфавитными косточками на разграфленной доске
3
Изыдите (лат.).
4
Ничто не коснется меня (лат.).
5
«Долог путь до Типперэри» — первые строчки известной солдатской песни–марша.
6
Middle classe (англ.) — средний класс.
7
In extremis (лат.) — в последний момент.
8
De visu (лат.) — воочию.
9
A priori (лат.) — априорно.
10
Ad patres (лето.) — к праотцам.
11
No man's land (англ.) — необитаемый остров
12
«Окончательное решение» — название гитлеровского плана уничтожения евреев, миллионы которых были сожжены в печах концлагерей.
13
In petto (итал.) — про себя.
14
Curriculum vitae (лат.) — биография, послужной список.
15
«Одежда вина» — винодельческий термин, означающий сочетание цвета и прозрачности.
16
Аналогия с библейским «седьмым днем», когда Бог, завершив шестидневный акт творения, предался отдыху.
17
Носферату — одно из имен Дракулы (от румынского «неумеренный»).
18
Баллада Ф. Вийона, называемая также «Эпитафия Вийона».
