В моем бумажнике лежит авиабилет на 16:50, рейс Вашингтон – Франкфурт-на-Майне. Командировка закончена, пора домой. Я поработал очень плодотворно. Можно даже сказать, очень, очень! Вычислил «Невидимый глаз», активизировал агента Птичку, подготовил к вербовке Тома Бэнкса. В самом деле пора. Для того чтобы в полной мере ценить достоинства французской кухни, европейского барокко и средиземноморского климата, нужно время от времени жить в Москве.
И я уезжаю. Точнее, улетаю. С менеджером на рецепции я уже обо всем договорился. Он позвонит Джейн в семь вечера и скажет, что мне пришлось экстренно отбыть на родину. Самое удивительное, что это чистая правда. Он же отправит мой багаж в аэропорт Даллес, к рейсу на Франкфурт. И он же вызвал такси. Вашингтонское такси я с некоторых пор недолюбливаю и специально попросил, чтобы он позвонил в приличную фирму. Машина пришла из «North Coast», солидной VIP-компании. Водитель – белый американец с роскошными баками под Элвиса Пресли.
– Добрый день, сэр. Куда изволите?
Легкий оксфордский акцент. Копия государственной лицензии со всеми печатями на передней панели. Я немного успокоился.
– Сайентологическая церковь на Пенсильвания-авеню, – сказал я. – Пересечение с Седьмой улицей.
– Я знаю эту церковь, сэр. Желаете послушать в дороге музыку?
– Включите что-нибудь спокойное…
Водитель не лез с разговорами, машину вел уверенно, аккуратно и быстро. Не успело отзвучать вступление, а за окнами нашего «Мерседеса» уже промелькнула перевернутая чаша Белого дома.
Назначать «моменталку» в здании сайентологической церкви, наверное, признак дурного тона. Конечно, есть вероятность встретить там Джона Траволту, Тома Круза или Кэти Холмс (я бы не отказался, если бы она выступила в роли моей агентессы). Однако это маловероятно.
– Когда будем на месте? – спросил я водителя.
– Семь – десять минут, сэр.
Никогда не надо забегать вперед. Тут же раздался визг тормозов, и машину сотряс сильный удар. Мы остановились.
– Извините, сэр, – спокойно проговорил водитель. Он включил ручной тормоз и открыл свою дверцу. – Пожалуйста, не выходите из салона и не волнуйтесь. Одну минуту.
Это был перекресток с Двенадцатой улицей. На светофоре горел красный сигнал. Все ясно: мой водитель затормозил и нам в зад въехала другая машина, которая затормозить не успела… Я оглянулся. По яркой расцветке я сразу узнал ее – оранжево-черная «Шевроле-импала». Оттуда уже выскочил какой-то кривоногий в маечке-безрукавке, он махал длинными волосатыми руками и скороговоркой орал на смеси русского и английского:
– Ну ты факеншит влетел п…ц куда смотришь бакланище бля урод недоделанный там бля зеленый какого х…я тормозишь ассол бля тебя кто водить учил сука щас бля руки поотрываю башкой об столб чтоб знал ну ты влетел ну все п…ц!!!
Он быстро-быстро подбегал к моему водителю, словно намереваясь протаранить его головой, потом так же быстро отбегал, трагическим жестом указывая на разбитую радиаторную решетку своей машины, и снова устремлялся вперед, не переставая орать. «Элвис» возвышался над ним на две головы. Он что-то негромко втолковывал кривоногому. Остановились еще несколько машин. Вокруг собирался народ.
Лицо кривоногого таксиста мне незнакомо. Это явно не тот парень, что подвозил меня с Оксон-драйв после лекций профессора Маркуса. Возможно, и машина другая, просто выкрашенная в «фирменные» цвета. Но в том, что я вижу перед собой соотечественника, сомневаться не приходилось.
Послышался пронзительный звук автомобильного сигнала. На другой стороне улицы притормозила еще одна оранжево-черная «Импала». Кривоногий издал победный клич:
– Ну теперь ты точно попал, мудак!!! Щас покатим, ага!!!
Он разогнался, с силой толкнул «Элвиса» в грудь… Но тут же каким-то странным образом опрокинулся на асфальт. Не знаю даже как. Я увидел только, что невесть откуда взявшийся полицейский упирается коленом в его спину, придерживая вывернутую назад волосатую лапу и снимая с пояса наручники. Второй полицейский связывался с кем-то по рации, одновременно жестами призывая водителей остановившихся машин освободить полосу движения. Оранжево-черная «Импала» на другой стороне улицы завелась и уехала. Мой «Элвис» подошел ко мне, отряхивая ладони. Его сопровождал парень в бейсболке с надписью «North Coast».
– Тысяча извинений, сэр! Вам придется пересесть в машину к Сэму, он мигом доставит вас на место. – «Элвис» указал на парня. – Ну а мне необходимо остаться для дачи показаний.
– Не стоит извиняться, все понятно. Сколько я должен?
– Рассчитаетесь с Сэмом, у него есть показания моего счетчика. Да, кстати. За непредвиденную задержку вам положена тридцдатипроцентная скидка. Таковы правила нашей компании. Удачи!
До Седьмой улицы, собственно, оставалось всего ничего. Через две минуты мы были на месте. Я рассчитался с Сэмом по полному счетчику и даже набросил немного сверху.
– Это лишнее, конечно, – сказал водитель, пряча деньги в карман. – Но все равно спасибо.
– И вам тоже, – сказал я.
Благодарил я не зря. И расщедрился тоже не на пустом месте. Дело даже не в том, что «оранжево-черные» таксисты получили по заслугам. Этот небольшой инцидент стал как бы моделью ликвидации «Глаза». Спонтанно, случайно, никакого злого умысла – комар носа не подточит!
К тому моменту, когда я входил под своды Scientology Church на Пенсильвания-стрит, я был уверен, что ракетный щит (и он же меч) Российского государства в самое ближайшее время будет полностью восстановлен. В туалет я зашел ровно в одиннадцать. Птичка был уже на месте и умело маскировался: чтобы случайный наблюдатель ничего не заподозрил, он мочился в писсуар. Я сунул пакет ему в карман, вымыл руки и вышел. Мы не обменялись ни словом, ни жестом и никак не проявили, что мы вообще знакомы.
Вот и все. Прощальный обед в «Карусели». Прощальная рюмка восьмилетнего «Пенни Паркер» за счет заведения. Последний взгляд на Белый Дом и площадь Лафайет. В 15:30 я был в аэропорту имени Даллеса. Сегодня обычное влетно-вылетное оживление было разбавлено французскими флагами и плакатами: «Привет участникам Дней французской культуры!», которые держали веселые и нарядные молодые люди. За стойкой регистрации стояла хрупкая милая азиатка в форменном жакете, который подчеркивал ее на удивление полную и соблазнительную грудь. Я протянул документы и проворчал:
– Ну разве это не издевательство, что самую симпатичную девушку в США я встречаю, покидая эту страну?
Она взглянула на мой билет и раскрыла паспорт. Посмотрела мне в глаза и вдруг как-то двусмысленно усмехнулась.
– Для вас не все еще потеряно, мистер Майер…
– В каком смысле?
– Судя по всему, вам придется немного задержаться.
Я не успел произнести ни слова. Она кивнула. В мгновение ока рядом со мной оказались двое крепких парней в штатском.
– Мистер Зигфрид Майер? Агент Браун, агент Циммер, Федеральное бюро расследований.
Перед моими глазами блеснули служебные жетоны, и время остановилось. Я знал, что это шок. Когда я немного пришел в себя, мы уже куда-то шли быстрыми шагами. Точнее, агенты шли, а меня почти несли, крепко взяв под руки и иногда отрывая от земли.
– Я гражданин Федеративной Республики Германии, я заявляю решительный протест! – выкрикнул я по-немецки. Но никто не обратил на это ни малейшего внимания, тем более что толпа молодых людей с флагами и плакатами шумно встречала прибывшую наконец французскую делегацию.
– Помогите, меня похищают! – повторил я заведомо бесполезную попытку.
– Буквально пара минут, простая формальность. Вам не о чем беспокоиться, – не останавливаясь, успокаивающе приговаривали агенты, и я убедился, что психология задержаний одинакова во всем мире.
Мы оказались в какой-то комнате на нижнем уровне. Агент Циммер в десятый раз осматривал мой паспорт, ухмыляясь во весь рот и игнорируя мои возмущенные реплики. По обеим сторонам от меня стояли вооруженные сотрудники охраны. Агент Браун куда-то исчез, а потом вернулся в сопровождении грузного джентльмена в старомодном пенсне. Тот с брезгливым интересом рассматривал меня, пока я разорялся и стращал их всевозможными карами.
