— Если тебе не нравится, как я выполняю твои поручения, пошли Драго Медведя, — надулся Райвин. — Он сделает все именно так, как ты ему велишь… на тонкости у него не хватит ума.
— Поэтому я и посылаю тебя, — заверил Джерин. — Но ты должен понять, что на карту поставлено слишком многое. А потом, я не хочу, чтобы твои штучки-дрючки довели тебя до беды. Я знаю, это врожденное. Но все равно постарайся.
Черты Райвина изобразили сначала гнев, затем смирение и, наконец, веселость, и все это за какую-то пару мгновений. Наконец он сказал:
— Хорошо, милорд. Я попробую исполнить роль степенного зануды: проще говоря, буду стараться подражать вашему поведению во всем. — Не желая успокаиваться, он добавил: — Для полного сходства мне надо будет увезти в Лисий замок какую-нибудь совершеннолетнюю девушку, состоящую в родстве с великим князем.
Он склонил голову набок, ожидая реакции собеседника.
Лис начал было хмуриться и даже сжал кулаки, но потом махнул рукой и рассмеялся.
— Вы неисправимы, сэр, — заявил он.
— Очень на это надеюсь, — весело отозвался Райвин. — Теперь, когда мы договорились о том, как мне следует себя вести, позволь узнать, большую ли свиту ты мне предоставишь?
— Четыре колесницы с упряжками и воинами кажутся мне вполне подходящим эскортом, — ответил Джерин. — Если дать тебе больше, это будет походить на вторжение. Если меньше, ты, возможно, не доберешься до места назначения. Что скажешь, брат Лис?
— Мне тоже кажется, что этого хватит, — сказал Райвин. — Если бы ты сказал, что посылаешь меня одного, я бы не поехал. Если бы ты дал мне дюжину колесниц вместо дюжины человек, я бы решил, что ты рехнулся. То есть рехнулся более чем обычно.
— Благодарю тебя за столь лестное для меня определение, — сказал Джерин. — А теперь иди собирайся. Я хочу, чтобы ты выехал прямо сегодня. Дело настолько срочное, что не терпит дальнейшего промедления.
— Если вы с Араджисом не сумеете обуздать происходящее в северных землях, то кто тогда сможет? — спросил Райвин.
— Возможно, Адиатанус, — ответил Джерин.
Райвин картинно изобразил полнейшее недоумение, потом состроил кислую мину и кивнул. А затем принялся расшаркиваться перед Лисом, словно тот был императором Элабона. Пади он ниц, его тут же пнули бы под ребра. Но Райвин замер в полупоклоне и пошел готовиться к путешествию.
Приняв решение, Джерин почувствовал себя лучше. Он начал действовать, а не сидел, мрачно прикидывая, когда Адиатанус с чудовищами примутся за него. Он знал, что неуемное желание делать хоть что-то порой подводило многих и многих, но дожидаться, сложа руки, когда тебя уничтожат, тоже было не по нему.
Он вошел в замок с внутреннего двора, раздумывая, какой именно урон нанес его поход Адиатанусу. Точно сказать, конечно, было нельзя, но, по крайней мере, его рейд наверняка заставил трокмуа призадуматься. В последнее время Лис что-то перестал получать сообщения о появлении варваров на его территории, да и чудовища почти не тревожили его крестьян. Значит, всю эту тряску на колесницах он и его люди вытерпели не зря.
Вэн и Фанд сидели в главной зале. Перед ними стояли кружки с элем. Вэн грыз баранью ножку, оставшуюся от ужина. Когда Джерин вошел, Фанд придвинулась поближе к чужеземцу, словно говоря Лису, что никому теперь не отнять ее у него. Но Джерин был только рад, что больше не нужно бояться очередного скандала. Если Вэн хочет остаться с ней, в добрый час!
Он тоже зачерпнул себе эля в кружку и сел напротив парочки, тесно прижавшейся друг к другу. Сделав большой глоток эля, Лис сообщил Вэну о принятом решении.
Поразмыслив, чужеземец серьезно кивнул:
— Если твоя гордость не помешает тебе тянуть одну лямку с Араджисом, это, наверное, лучшее, что можно придумать.
— Когда приходится выбирать между гордостью и выживанием, у меня не возникает сомнений, — сказал Джерин.
Фанд фыркнула.
— А как же храбрость и сила духа? Пф! Твои слова больше подходят для крепостного.
Джерин едва не разозлился, но тут же напомнил себе, что ему теперь не следует бурно реагировать на нее.
— Ты можешь думать что угодно, — сказал он. — Я говорю за себя.
Он осушил кружку, поставил ее на стол перед собой и поднялся.
— Желаю вам обоим прекрасного утра. А теперь, с вашего позволения, меня ждут дела.
Направляясь к лестнице, он спиной ощутил на себе взгляд Фанд. Но вслух она ничего не сказала. Возможно, тоже напоминала себе, что ругаться они теперь не должны. А с другой стороны, подумал он, быть может, она просто потеряла дар речи от того, что рыбка проигнорировала наживку.
Поднявшись наверх, он поспешил вниз по коридору к библиотеке. Он посещал ее регулярно с тех самых пор, как вернулся из-за Хай Керс. Находясь в окружении своих книг, он свободно мог представить себя ученым, которым хотел когда-то стать, и почти полностью забыть о бароне, в которого превратился по воле богов. Участились ли его визиты в безмолвное царство книг с того момента, как он начал обучать Силэтр грамоте? «Даже если и участились, то что из того?» — спросил он себя.
Когда он вошел, его уже ждали. Силэтр не умела сидеть без работы: в руках у нее были веретено и шерсть, она пряла. Увидев его, девушка улыбнулась и отложила веретено в сторону.
— Пора дать работу и мозгам, а не только рукам, — сказала она.
По голосу было ясно, как ей приятно сменить одно занятие на другое.
— Мы снова обратимся к природе богов, — сказал Джерин, вытаскивая свиток из того отделения для бумаг, где тот хранился.
— Очень хорошо, — оживилась она. — Моя жизнь была так тесно связана с Байтоном, что я почти ничего не знаю о других богах, а должна бы, особенно учитывая, как изменились мои обстоятельства.
В голосе ее уже не было горечи, она лишь признавала свершившееся.
Лис стянул со свитка бархатный чехол и принялся просматривать текст, пока не нашел тот раздел, который они с Силэтр собирались пройти.
— Хм, сегодня мы займемся богом… — У него вдруг изменился голос. — Вот, взгляните сами.
— Маврикс, — произнесла Силэтр вслух. Она уловила, что что-то неладно. — Почему ситонийский бог вина… как бы это сказать?.. так вас беспокоит?
— Почему он приводит меня в бешенство, то есть? — Джерин вздрогнул. — У нас с Мавриксом были кое-какие дела. И, по-моему, бог не очень ими доволен, да и я тоже. Если бы не Маврикс, Райвин не потерял бы магический дар. Если бы не… Ладно, все это уже не важно. Расскажу как-нибудь в другой раз. А сейчас прочтите мне, что гениальный автор трактата счел возможным нанести на пергамент.
Последние слова были произнесены с большой долей иронии. Свиток представлял собой банальный сборник описаний богов, почитаемых различными народами империи Элабон. Лис с удовольствием обменял бы его на что-нибудь более интересное в том же плане, но пока ничего подходящего не попадалось ему на глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
