И она, сбиваясь, взахлёб рассказывает о страшной ночи. О том, как Иста пожертвовала собой, чтобы защитить людей.
– Если бы не она, возможно, вообще никто не выжил. Да и город превратился бы в головешки. Иста пожертвовала собой. Собственным даром. Да, она по-прежнему живёт в своём замке, за чертой Вахрунда. Знаете, мы всегда считали её немного странной, с причудами, – доверительно вещает ведьма, не стесняясь говорить неприглядную правду. – А теперь всё по-другому. Не стоит, наверное, задирать нос ни перед кем. Однажды этот кто-то может сделать для мира куда больше, чем самые умные зазнайки.
– Иста, Иста-а-а! – пела, пританцовывая Росса. Щёлкала пальцами, сверкала глазами и хищно поглядывала на Геллана. Он помнил: Россу до сих пор заботило его изувеченное крыло. И как-то эта проблема напрямую была связана с незнакомой Истой.
Они проехали по молчаливому, израненному городу и направились к замку, что стоял на отшибе.
– Она сайна? – спросила Пиррия, зябко передёрнув плечами. Ей не хватало огня. Лишённая силы постоянно мёрзла и болела. Никакие ухищрения Иранны и Россы не помогали избавиться от кашля и хрипов в груди. Болезнь подтачивала силы, и только по вечерам, сидя у костра и зарывшись пальцами в горячие перья Тинная, Пиррия немного отходила.
– Сайна, – подтвердила Росса. – Дочь тверди, избравшая путь изобретателя. Не очень почётное звание в нашем мире, но зато у неё светлая голова и искусные руки.
Замок встретил их многолюдьем. Непривычным для обиталищ сайн. Люди сновали туда-сюда. Варили еду, развешивали постиранную одежду, кормили детей, галдели на разные голоса.
– Она приютила нас, когда Вахрунд горел в огне, – охотно пояснила разбитная огненная медана. – Часть жителей ушли, а мы остались. Здесь надёжные стены. Мы ухаживали за Истой, помогали ей в себя прийти. Выплеснулась, чтобы спасти и город, и людей.
Они нашли её в самой высокой башне, в маленькой комнатушке. Выше – только крыша и небо. Бледная, в свободном платье и меховой безрукавке. С косами, уложенными короной вокруг головы. Тёмные волосы с зелёными искрами.
– Иста! – кинулась Росса и обняла хрупкую девушку. – За долгие годы ты почти не изменилась. Разве что румянец растеряла слегка, – журит она, цепко ощупывая взглядом стройную фигуру.
– Ты тоже почти та же, – голос у сайны высокий, ломкий, как у мальчика-подростка.
Комнатка настолько мала, что они не решаются войти, топчутся на пороге. Геллан видит, с каким любопытством рассматривает Исту Дара.
– Пойдёмте, – вздыхает хозяйка замка и ведёт их в просторный зал – пустынный и слегка запущенный. – Здесь я могу укрыться от назойливого внимания и хоть немного заняться делами. Почитать книги.
Она ведёт тонкой рукой по корешкам потрёпанных фолиантов, словно в забытьи. У неё – осторожные движения и текущие ручейками вены, что светятся на слишком белой коже.
– Они неплохие, но шумные. И когда гости задерживаются и приживаются, становится нелегко.
Иста улыбается иронично и тонко. И Геллан чувствует, как ей тяжело.
– Надо бы подлатать тебя, – ворчит Росса. – Что-то слишком много выплеснувшихся вокруг. Странные вот такие обстоятельства. Благо, мы с тобой одной стихии. Не придётся никого искать.
Геллан знал, о чём она говорит: Сандр и Ренн помогали ему восстановиться. Понемногу – он не позволял им вливать в себя большие порции энергии: в любой момент могли понадобиться их силы.
– Надеюсь, вы пришли сюда не только затем, чтобы помочь бедной Исте. Я почти в порядке, правда.
– Они могли бы и сами догадаться, раз уж делят с тобой кров, – Росса иногда не могла остановиться. – Пусть бы поделились хоть крохами, а то только потребляют, ничего не давая взамен.
– Я не позволила им, – покачала головой Иста. – Неспокойно. А они и так не очень сильные. К тому же многие из них – матери. Лучше пусть лишнее уходит детям. Так что же на самом деле привело вас ко мне?
– Позже. Поговорим об этом позже.
– Сейчас, – и мощь прорывается сквозь ломкий высокий голос.
– Нам нужен искусственный сустав, – поколебавшись, выдаёт правду Росса. – Но лучше всё же подождать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
У неё замечательная улыбка. Мягкая и светлая. Искренняя. Иста фыркнула – и веселье коснулось её глаз.
– Зачем? Я не инвалид. И руки мои на месте. Для того, чтобы создать вещь, способности силы не нужны. Сустав говоришь?
Она с жадным интересом посмотрела на Геллана, обошла его и ощупала пальцами изувеченное крыло.
– Я сделала, что могла, – вздохнула Росса. – А когда Небесная сказала, что можно сделать искусственный сустав, сразу о тебе подумала.
Иста на мгновение замирает.
– Небесная?..
– Дара. Небесный груз, – поясняет Геллан.
Иста пристально рассматривает Дару.
– Небесный груз – человек?
Она стремительно движется в сторону книг. От быстрой ходьбы у неё кружится голова. Это видно по тому, как Иста покачивается, схватившись за голову. Но дева быстро приходит в себя. Снова проводит руками по корешкам и безошибочно достаёт нужный том. Листает страницы. Водит пальцами по строчкам.
– У небесных грузов – суть вещей. Приходят в мир Зеосса, чтобы исполнить предназначение и кануть в никуда. Исчезнуть. Раствориться или потеряться, – читает она вслух, и Геллан напрягается.
– Довольно, – прерывает он её речь. Иста вскидывает удивлённо брови, а затем закрывает книгу.
– Там всё равно ничего не сказано о живых небесных грузах, стакер. Так что любые слова – тлен и мусор, если в них нет истины. Но лучше быть готовым к любому повороту.
Она пристально смотрит на Дару. Его девочка гневно сверкает глазами.
– Если ты решила меня напугать, то дудки. Я уже несколько раз слышала, что… или умру, или исчезну. У вас говорят: у каждого своя Обирайна. Не подталкивайте её. Пусть она сама прокладывает нужный путь.
Иста хочет что-то сказать, но лишь качает почти незаметно головой. И Геллан отдал бы многое, чтобы знать её мысли.
Глава 47 Простая истина
Иста
– У нас это называют протезом, – говорит Небесная девчонка, пристально вглядываясь в то, как двигаются её руки. Иста запоминает слово. Новое. Чужое. И продолжает работать. Пальцы её, привычные к труду, ловко перебирают ингредиенты.
– Их делают из металла. И не лишь бы какого – а надёжные сплавы, чтобы не ржавели и служили долго. Не ломались от нагрузок. Но больше я ничего не знаю, – вздыхает она так тяжко, что хочется погладить её по голове. Успокоить.
В её мире нет магии. Может, поэтому она так волнуется и переживает.
– Я сделаю, как надо, не беспокойся.
– Они не всегда приживаются, – девчонка всё же тревожится. И, кажется, Иста знает, почему. Этого разве что слепой не видит. Как они смотрят друг на друга. Как изредка касаются руками. Как меняется стакер. Как следит за ней глазами.
– У нас приживётся, – Иста не знает этого наверняка, но сейчас нужна лишь уверенность.
– Я часто думаю: за что ему это? Столько страданий, – вздыхает Дара. – Он такой добрый и надёжный. Правильный.
– Может, он стал таким, лишь благодаря Обирайне, что проложила для него нелёгкий путь?
Девчонка замирает, словно поймала нужную мысль, а Иста тем временем заканчивает приготовления.
Вчера она делала деревянный протез. Пробовала. Крутила, думала, вертела. Примерялась. Сегодня намного проще. Увереннее. И с надеждой, что всё получится. Девочка ей не мешает, не сбивает. Может, даже помогает своей тревогой и неравнодушием. Лишь ей она разрешила находиться рядом. Пусть смотрит.
Несколько часов изнуряющей работы. Ей в радость, хоть до конца она так и не пришла в себя. Даже силы, влитые Россой, упали, словно капля воды в раскалённый солнцем песок. Нужно больше времени, которого почти нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Завтра, на рассвете, родится новое крыло Геллана, – устало отводит рукой упавшую на глаза прядь.
– Это хорошо, – кивает Росса, – нам надо идти дальше, и я рада, что наконец-то случится пусть маленькое, но всё же чудо. Если бы не ты, не твои знания и умения, вряд ли из этого что-нибудь получилось бы.
