При обсуждении эскизов не прошло предложенное КБ Балтийского завода размещение всех трех башен главного калибра «большого» линкора в носовой части по примеру английского линкора «Нельсон». За основу был принят эскиз ЦКБС-1, в котором две трехорудийные башни размещались в носу, а одна — в корме. 3 августа 1936 г. В.М. Орлов утвердил ТТЗ на эскизное проектирование линкоров типов «А» (проект 23) и «Б» (проект 25), предложенные на конкурсной основе ЦКБС-1 и КБ Балтийского завода.
Для составления общего технического проекта первого из линкоров был принят наиболее продуманный вариант КБ Балтийского завода (стандартное водоизмещение 45 900 т), с некоторыми изменениями. Разработка общего технического проекта линкора типа «Б» поручалась ЦКБС-1 в развитие представленного им же эскизного проекта при стандартном водоизмещении 30 900 т (полное — 37 800).
Выполняя постановление правительства от 16 июля 1936 года, Отдел кораблестроения УВМС выдал 3 декабря заказ Главморпрому на постройку восьми линейных кораблей со сдачей флоту в 1941 году. В Ленинграде предполагали строить два линкора проекта 23 и столько же проекта 25, в Николаеве — четыре проекта 25[43].
Проектированию и постройке помешали репрессии. Были арестованы начальник конструкторского бюро Бжезинский и ответственный исполнитель проекта Римский-Корсаков — авторы эскизного проекта линейного корабля «проекта 25», названного «вредительским». Был арестован и известный конструктор судовых энергетических установок А. В. Сперанский.
А.В. Сперанский родился в 1880 году в Петербурге. В 1906 году он окончил Петербургский технологический институт, после чего ему довелось принимать участие в постройке и испытаниях знаменитого «Новика». Это был уникальный по своим характеристикам эсминец, который заслуженно вошел во многие справочники как выдающееся достижение российских корабелов. Однако котлы и турбины были изготовлены в Германии фирмой «Вулкан».
Увы, но в области проектирования ходовых установок Россия сильно уступала своему основному противнику на Балтике — Германии. И молодой инженер Сперанский решил создать свою, самую совершенную конструкцию корабельной турбины.
Начать путь к реализации своей мечты ему удастся лишь через много лет, в 1926 году, когда начинается проектирование первой паротурбинной двухвальной установки для сторожевика «Ураган». Для проверки принципиально новых конструктивных решений было создано специальное подразделение, названное «подотдел испытаний». Один из участников работ, Б.С. Фрумкин, вспоминал:
«Работа началась, и на первых же шагах столкнулись с трудностями разного порядка. Приходилось то и дело стучаться в «аквариум», как мы называли маленький кабинетик Сперанского, отгороженный стеклом. Сперанский, казалось, знал все, что только можно знать о турбинах. Ходили буквально легенды о его блистательной инженерной интуиции. Но эти легенды обосновывались фактами. Он вникал в глубь физической сущности процессов, вот почему ему удавалось устранять такие неполадки, которые казались вообще загадочными».
За десять лет после создания первой энергетической установки Сперанский разработал — а промышленность освоила — выпуск турбин и котлов для всех классов кораблей. Первенцами были лидеры серии «Ленинград», развивавшие скорость в сорок три узла (около 80 км/час).
Общий проект будущего лидера выполнялся с сентября 1930 года под руководством В.А. Никитина. Ответственным исполнителем проектных работ был П.О. Трахтенберг; машинно-котельную установку проектировал механический отдел А.В. Сперанского. Для достижения высокой скорости требовалось создать мощную, с малыми удельными показателями по массе и габаритам, надежную энергетическую установку. Была спроектирована установка суммарной мощностью 66 000 л.с. Для повышения живучести лидеров проектом предусматривалось линейно-эшелонное расположение главной энергетической установки в пяти отсеках в средней части корпуса.
Проблемой стало создание артиллерии главного калибра. Заказ на опытный образец 130-мм установки, получившей обозначение Б-13, был выдан заводу «Большевик» 8 декабря 1930 года. Орудие еще требовалось создать, на что требовалось время, но постройку лидеров торопили, поэтому орудие Б-13 спешно приняли на вооружение недостаточно доработанным, а в 1935 году запустили в серийное производство. Это орудие пришлось дорабатывать прямо на корабле.
Но после доработки было объявлено, что сданные флоту установки Б-13 «вследствие вредительства» имеют ряд конструктивных недостатков. Ряд конструкторов Б-13 были арестованы. Орудия были забракованы, хотя их всего лишь требовалось довести до ума. В результате поступление этой системы на флот задержалось на 4 года, что повлекло за собой и задержку вступления в строй лидеров первой серии до 1938 года.
Линкор типа проекта 25 проектировался поначалу под очень большую для линейного корабля скорость — 36 узлов. Но от линкора потребовалась не только большая скорость, но и свойства защиты — бронирование. Это осуществить было невозможно, и проект после учета всех требований получился слабым. После ареста Бжезинского, Римского-Корсакова и Сперанского от «вредительского» линкора проекта 25 («проекта Б»), отказались.
Было выдано новое задание на «линкор типа Б», с девятью 356-мм орудиями и 30-узловой скоростью. К концу декабря по этому заданию был создан новый «проект 64», стандартным водоизмещением 48 000 тонн. Проект был признан неудовлетворительным. Недостатки проекта 64 в значительной степени объяснялись самим заданием, предполагавшим создание заведомо слабого корабля, призванного решать задачи «во взаимодействии с другими средствами соединения». Вооружение линкора при скорости 29 узлов не могли бы обеспечить линкору типа «Б» тактические преимущества в единоборстве с такими же иностранными кораблями. Стремление конструкторов к выполнению жестких требований ТТЗ по защите корабля привело к росту стандартного водоизмещения почти до 50 000 т. Пожелания Управления кораблестроения ВМС по сокращению водоизмещения до 45 000 т так и не осуществились — и в начале 1938 года от линкора «Б» отказались.
А позднее отказались и от линкора «А». 19 октября 1940 года, в связи с обострением международной обстановки, правительством было принято постановление о сосредоточении усилий на строительстве малых и средних боевых кораблей и на достройку заложенных крупных кораблей с большой степенью готовности. Фактически это означало приостановление программы строительства большого флота.
А теперь перейдем к Германии, где быстроходные линкоры построили. Девиз одного из них, «Шарнхорта», гласил: «Scharhorst immer voran!», «Шарнхорст» всегда впереди!»
4 июня 1940 года корабли «Шарнхорст», «Гнейзенау» и «Адмирал Хиппер» вышли из Киля. Корабли сопровождались немецкими разведывательными самолетами. За линкорами шли эсминцы сопровождения.
Довольно скоро с кораблей и самолетов было замечено несколько судов (2 транспорта и траулер). Они были потоплены «Адмиралом Хиппером» и эсминцами. В полдень «Адмиралу Хипперу» и эсминцам отдали приказ возвращаться в Тронхейм для пополнения запасов, «Шарнхорст» и «Гнейзенау» же продолжали операции в районе северной Норвегии. 8 июня в 16.45 с фор-марса «Шарнхорста» пришло сообщение, что далеко впереди был виден дым.
Это были «Глориес» с эсминцами эскорта, «Ардент» и «Акаста»:
Орудия линкоров открыли огонь с 25 километров.
Первый же залп накрыл палубу авианосца, на которой тесно стояли самолеты.
Один из двух британских эсминцев поставил дымовую завесу, второй же пошел в атаку. «Глориес» был потоплен. Погибли и эсминцы. Однако и «Шарнхорст» получил попадание торпеды. Его кормовая башня вышла из строя и скорость упала до 20 узлов. «Шарнхорст» погиб 26 декабря 1943 года при попытке атаковать северный конвой. В бою с линкором «Дьюк офорк» он получил тяжелые повреждения и был добит торпедами с крейсеров и эсминцев.
До начала войны в СССР в строй так и не вошел ни один тяжелый корабль — ни линкор, ни тяжелый крейсер, ни авианосец. В войну единственным приобретением стал линкор «Архангельск» — да и тот был передан советскому Северному флоту в 1944 году англичанами в счет раздела итальянского флота. В боевых действиях «Архангельск» участия не принимал и в море не выходил. После войны линкор вернули англичанам.
СОЗДАТЕЛИ АВТОМОБИЛЕЙ
Известно, что Московский автомобильный завод имени И.А. Лихачева получил свое название в 1956 году, в честь одного из директоров завода, сыгравшего большую роль в производстве автомобилей в СССР.
Про Ивана Алексеевича Лихачева был снят фильм, в котором был отображен сравнительно небольшой промежуток времени — от начала 1920-х до знаменитого Каракумского автопробега, — однако настоящая история завода началась до революции, а главные события в истории завода происходили именно после Каракумского автопробега. Об этих периодах истории завода долго не вспоминали, поскольку первый период был связан с именем В.И. Ципулина, а последний — с именем Е.И. Вожанского. Первый запустил производство, второй же был конструктором всех машин ЗИС, что приняли участие в начальном периоде войны. И В.И. Ципулин, и Е.И. Вожанский были расстреляны.
