Читаем без скачивания Сундук старого принца - Андрей Гнездилов

В легких сумерках вся аллея удивительно напоминала разнаряженных в зеленовато-серебристые платья дам. Ровными парами они замерли, прислушиваясь, не прозвучит ли музыка, чтобы двинуться в торжественном танце к горящему огнями далекому дворцу.

Так радостно это ожидание, так грациозны движения рук-ветвей, нескромно приподнявших полы нарядов… И пленительные улыбки, и легкий, чуть слышный смех так и витают в аллее.

Но заходит солнце, так и не долетела мелодия из роскошных зал старинного дворца… только несется над парком тягуче-унылый звон колокола. И вместе с его траурными ударами медленно скользит по аллее одинокая тень. Тяжело опираясь на палку, бредет она, в глубокой задумчивости, от начала аллеи и до конца, и путь ее освещает одинокий фонарь. Он словно плывет по воздуху, потому что ни фигуры человека, ни руки его не видно.

Деревья трепещут, чувствуя и узнавая его. Длинные листья тянутся, чтобы коснуться тени, но безуспешны их попытки. В пустоте они не находят ничего и, как слепые, ощупывают тонкими пальцами самих себя. Тогда из этих касаний и рождается тихий плач деревьев… верно, потому ни одна птица не гнездится в ивовой аллее. Верно, потому старыми легендами овеян парк. Может, и стоит заглянуть в одно из воспоминаний, хранимых деревьями.

У одного могущественного государя было два сына. Они так походили друг на друга, что даже родители порой не могли их различить. Правда, когда они подросли, все затруднения сами пропали.

Один принц, по имени Кир, обладал очень твердым и сильным характером и терпеть не мог никаких советов или просьб. Что бы ему ни предложили, он не задумываясь тут же отвечал отказом. Объяснений ждать не приходилось, и принц, гордо вскинув голову, устремлялся прочь.

Второй принц, которого звали Кэй, напротив, отличался покладистым нравом, с детства привык к послушанию и буквально со всеми соглашался. Никто из придворных не мог вспомнить и одного случая, когда бы ему было отказано в просьбе.

Итак, зная определенно, чего ожидать от принца «Нет» и от принца «Да», можно было на встречу с иностранными послами направлять либо одного либо другого. Результат всегда предугадывали безошибочно.

Пришло время совершеннолетия, и король решил разделить свое огромное государство на три части. В одной он решил оставаться сам, а другие отдать наследникам.

Призвав сыновей, он обратился к ним:

— Я хочу, чтоб вы разделили со мной престол и взяли на себя заботы о западной и восточной областях королевства…

— Нет, — немедленно ответил Кир.

— Да! — произнес Кэй.

Отец благосклонно кивнул Кэю и обернулся к упрямцу.

— Что ж, — сказал он, не могу вас неволить, однако и менять свои решения не собираюсь. Вы женитесь, и ваша супруга будет править в стране, а вы останетесь при ней принцем-консортом!

Кир, разъяренный беседой с королем, поклялся, что женится на первой встречной даме, которая попадется ему при выходе из дворца. Как раз навстречу принцам в ворота въезжала карета юной фрейлины. Ее звали Нэйс, и она была уже обручена с одним отважным кавалером. Это обстоятельство ничуть не смутило Кира. Он остановил карету и, преклонив колено, просил у дамы ее руки. Фрейлина пришла в замешательство и лишилась дара речи. В это же время ее поклонник нагнал карету. Разобравшись в ситуации, он вежливо попытался объяснить принцу что Нэис уже обручена с ним.

— Нет! — отвечал Кир и выхватил шпагу.

Кэи пытался остановить их, но напрасно, через пару минут тяжело раненный кавалер упал на землю, а даму в обмороке увезли обратно домой. На ее пальце красовалось кольцо принца Кира, которое он насильно надел ей на руку. Вначале король хотел вмешаться в это дело, но затем решил, что дешевле будет избавиться от бешеного нрава своего сына хоть таким образом. Скандал не получил огласки. Через неделю принц Кир женился и отбыл в отведенное ему владенье.

— Я вас ненавижу! — сказала Нэйс после торжественной коронации.

— Нет! — ответил принц-консорт.

— Что ж, посмотрим, а пока я запрещаю вам являться ко мне без зова — заявила королева и указала ему на дверь.

Судьба Кэя сложилась тоже необычно. Поначалу подданные его были в восторге, получив щедрого короля, который будто забыл слово «нет» и не мог никому отказать в его просьбах. И никто даже не помышлял, что за добротой улыбки и участливым взором прячется не самое счастливое сердце на свете. Поток ждущих его милостей не иссякал так быстро, как таяли казна и возможность молодого короля. Его совесть порой разрывалась на части, пытаясь осчастливить подданных и при этом соблюсти границы этикета. «Король выше закона», — льстили ему приближенные, но ему не становилось легче.

В самом деле, на каждом шагу Кэя ждали искушения, с которыми не так легко было справиться. Начать хотя бы с того, что он был хорош собой и наделен многими талантами.

Он сочинял стихи и песни, отлично рисовал, но главное, его украшал артистический дар.

Он мог легко прочесть в душе собеседника, что тот хотел бы видеть. И тут же с поразительной достоверностью являл в себе этот образ.

И вот одни, общаясь с королем, видели в нем могучего владыку, защитника слабых и опору добродетельных, другие встречали в нем остроумного собеседника и тонкого дипломата, третьи — славного добряка, которому так приятно излить душу, четвертые находили увлеченного поклонника красоты и так далее.

И конечно же, самые восторженные чувства он вызывал у дам.

Наверное, благодаря их пылкости с одновременным стремлением соблюсти женскую скромность и целомудрие король, едва взойдя на престол, уже был окружен репутацией опасного сердцееда, против которого не может устоять ни одно сердце. Однако кто бы знал истину? Нужен ли был ему бесконечный хоровод красавиц, ищущих его общества, желающих быть изображенными на его портретах, воспетыми в его стихах, одаренными его вниманием и изысканными сюрпризами?

Немногие могли догадаться, что имеют дело не с пресыщенным искателем наслаждений, но с послушным, слабым мальчиком, робеющим поступать не так, как от него ждут, боящимся кого-либо оттолкнуть или обидеть. Быть может, это смешно, но Кэй порой стеснялся своего сана и власти. И вот, скрытый актерскими масками, он играл бесчисленные роли, которые ему навязывали окружающие, Более того, Кэй сделался невольной добычей, за которой устремились на охоту чуть ли не все дамы его королевства.

В ход шли самые необычные ухищрения, причем прекрасные охотницы, словно сговорившись, забывали о ревности и соперничестве, ибо каждая желала быть отмеченной его вниманием и дарами.

И вот на лесной прогулке одна из дам вдруг падала в обморок, и испуганный король должен был доставлять несчастную в ближайший охотничий домик.

Случайно ли, но свита оказывалась где-то в другом месте, и королю приходилось вначале собственноручно приводить красавицу в чувство, а затем выслушивать признания в любви, вкупе с упреками в жестокосердии. В конце бурных сцен Кэю предлагался выбор — подарить несчастной жизнь или стать свидетелем ее смерти. Кольцо с ядом или острый кинжал сжимали уже не дрожащие и слабые руки, и король видел это…

Иной раз горячие просьбы усаживали Кэя за мольберт или заставляли взяться за арфу. Однако краски, стихи, музыка не тушили, а скорее раздували огонь любви, и тайны сердца изливались на короля столь обильно, что он переставал понимать не только других, но и самого себя. И тем не менее проклятая привычка не давала ему возможности сказать «нет».

Воображение тут же рисовало ему кровавые развязки отчаявшихся получить его благосклонность.

Ужасно было и то, что весь двор устраивала его холостяцкая жизнь. Таким образом он принадлежал не себе, а всему двору и королевству.

Но однажды весной, на пышном балу, где лица гостей были скрыты под масками, король встретил прелестную даму. Нижняя часть ее лица была скрыта шарфом. Она была обряжена индийской баядеркой, и ее танец, как и угадываемая изысканная внешность, заставили сердце Кэя затрепетать. Как странно, незнакомка не смотрела на него с восторженной преданностью или затаенным вызовом. Глаза ее были печальны и строги, хотя она, без сомнений, узнала в нем короля.

Впервые его артистизм оступился, он застеснялся своей жизни, самого себя. Он не мог понять ее отношения, он не слышал в ней отклика своим пробудившимся чувствам.

Она же ушла, а он даже не узнал ее имени. Снова и снова устраивал маскарады король, дама являлась во дворец и танцевала, не открывая ни своего лица, ни имени, ни происхождения. Молча она выслушивала восторги короля, его стихи, песни, принимала драгоценные украшения из его рук, но ни разу не подарила ему даже улыбки.

Бедного Кэя все больше околдовывала тайна, он считал незнакомку неземной феей и буквально боготворил ее.

Дело дошло до того, что весь двор вознегодовал против поведения короля и странной незнакомки, которую многие сочли за злую колдунью.