- Бывшая участница, - подчеркнула я, с некоторым удовлетворением замечая, как собеседник смешался, поняв, что спросил что-то не то. - И впечатления - далеко не самые лучшие. Впрочем, вполне допускаю, что если вы спросите других конкурсанток, тех, которые продолжают участвовать до сих пор, они вам дадут совсем другой ответ.
- Понимаю, - склонил голову капитан. - Прошу прощения, если позволил себе бестактность.
- Пустяки, - соврала я.
Слишком долго я за столом не задержалась и больше в беседу почти не вступала. А при первом удобном случае, сославшись на усталость, ушла к себе. Всю дорогу из гостиной чувствовала спиной всё тот же заинтересованный взгляд.
К себе я вернулась в совершенно расстроенных чувствах. Никаких вестей от Винсента так и не поступало. До смены фазы рукой подать, и представления о том, как себя вести в ту ночь, я не имею. Вместо того, чтобы поговорить со мной наедине, Ирвин без всякого предупреждения притащил в дом постороннего человека, пойди ещё пойми, с какой целью, и продемонстрировал меня гостю, словно какую-то редкую диковинку. Участница королевского конкурса красоты в пленницах и любовницах одновременно.
Примерно в таких размышлениях меня и застал постучавший в дверь Ирвин.
- Стелла! - позвал он. - Я могу войти?
- Конечно, сэр Торендо.
Такое обращение само сорвалось у меня с уст. Я не двинулась с места, осталась сидеть на кровати, по-прежнему одетая к ужину.
Ирвин подошёл ко мне и сел рядом.
- Как ты? - спросил он, мягко проводя пальцем по моей щеке.
Я отклонила голову назад, избегая его прикосновения. Ирвин едва заметно нахмурился, но, видимо, не придал моему движению слишком большого значения и на этот раз потянулся к моим губам. Я отвернулась, а затем отсела подальше.
- Что-то не так? - спросил Ирвин, распрямляя спину.
- Разве? - изумилась я.
- Это ты мне ответь, - отозвался он, буравя меня взглядом.
- Всё чудесно, - холодно сказала я.
- Тогда почему ты ощетинилась колючками, как ёж?
Чудесное сравнение! Метафора на уровне! Вам бы стихи писать, господин тъёрн!
- Что вы, сэр Торендо, я вовсе не ощетинилась, - распаляясь, откликнулась я. - Просто пытаюсь разобраться в ситуации, чтобы правильно себя повести. Вы пришли, чтобы получить с меня плату за хорошие условия проживания, не так ли? Или, может быть, хотите предложить заключённую в качестве поощрения своему гостю?
Я и сама прекрасно понимала, что хватила лишнего, но остановиться уже не могла. Лицо Ирвина стало красным, как рак. Он резко поднялся с кровати.
- Понятно, - бросил он, смерив меня злым взглядом, после чего, громко топая, зашагал к выходу.
Я смотрела ему в спину, видела, как сжимается на ходу его кулак, как распахивается дверь.
- Ирвин! - Я отвела взгляд и уставилась в стену. Он остановился, всё ещё держа руку на дверной ручке. - Не уходи.
Он не двигался с места, но в комнату не вернулся и ко мне не поворачивался; я знала об этом, поскольку заметила бы движение боковым зрением. Даже несмотря на подкатившие к глазам слёзы.
- Неужели так трудно понять, что я просто до смерти перепугана? - проговорила я, по-прежнему глядя в стену.
Ирвин ничего не отвечал, и я не была уверена, что мои откровения сейчас уместны, и всё-таки продолжила говорить. Может быть, потому, что молчать уже просто не осталось сил. А может быть, это было своего рода извинением.
- Я долгое время была свободным человеком и ценила свою свободу. Теперь же меня ни с того ни с сего заключили под стражу, лишили всех прав, и я не знаю, что со мной будет завтра. Какое там завтра? Буквально через час. Я отлично понимаю, что меня могут казнить в любую минуту, стоит им там наверху решить, что так будет удобно для их политических игр. Я вздрагиваю каждый раз, как слышу топот копыт за окном. Я даже стала закладывать себе уши, чтобы не слышать его по ночам. Мне страшно и одиноко. Рядом не осталось никого, кто мог бы помочь - не только делом, даже словом! Мне даже совета не у кого спросить.
В какой-то момент Ирвин всё-таки повернулся в мою сторону и выпустил из пальцев ручку двери. Я замолчала и продолжила сидеть, глядя в стену, чтобы не демонстрировать красные глаза. Но это не помешало мне услышать, как он подошёл и снова сел на край кровати. Понимая, что долго отворачиваться не удастся, я вытерла глаза тыльной стороной ладони. Ирвин положил руки мне на плечи, стремясь повернуть меня к стене спиной, но я мотнула головой. Тогда он сжал мои плечи более настойчиво и без лишних церемоний развернул меня к себе. Я поспешила ещё раз промокнуть глаза.
Ирвин посмотрел на меня, как-то скептически покачал головой, после чего привлёк меня к себе. Я уткнулась ему в плечо.
- С чего ты взяла, что тебя могут в любую минуту казнить? - спросил он. - Можешь мне объяснить?
- Офицер сказал. Тот, который меня арестовал, - наябедничала я.
- Считай, что он уже в отставке, - бесстрастно произнёс Ирвин. - Это полная чушь. Знаю, твоё положение не самое приятное, но никто и никогда не убивает иностранцев, оказавшихся под арестом в военное время.
- Сейчас не военное время, - напомнила я.
- Тем более, - отрезал он. - Такая казнь может спровоцировать войну, а на это никто не пойдёт.
- Откуда ты знаешь?
- Знаю. - Он погладил меня по спине. - Если начнётся война, Линзория проиграет. Так что, поверь мне, все будут сидеть тихо, как мышки. Короче, просто выкинь из головы эту чушь.
- Ладно, попробую.
Я распрямила спину, но вместо того, чтобы отстраниться, положила голову Ирвину на плечо.
- Извини, - тихо сказала я затем. Это слово далось мне с трудом. Не люблю просить прощения. - Я просто психанула.
- Да, я так и понял, - отозвался Ирвин. - Скажи на милость, с чего ты взяла, что осталась одна? Я с твоей точки зрения в счёт не иду? Я ведь специально добился того, чтобы тебя определили именно ко мне. Чтобы никто не смог нанести тебе обиду. Чтобы иметь возможность тебя защитить. А не затем, чтобы воспользоваться ситуацией, как ты тут вдохновенно намекаешь.
Я почувствовала, что снова краснею. В глаз попала ресница, и я подняла голову, пытаясь её вытащить. Ирвин выпустил меня из объятий, встал с кровати и прошёлся по комнате.
- Не стану скрывать, - заявил он затем, разворачиваясь ко мне, - я надеялся на то, что воспользоваться этой ситуацией в конечном итоге удастся. Что в этом предосудительного?
Я отчего-то засмеялась сквозь слёзы, с такой уверенностью в собственной правоте было высказано это признание. Действительно, что тут предосудительного?
- В конце концов, я мужчина, - продолжил Ирвин, если и смутившийся моей реакции, то не подавший виду. - А ты - понравившаяся мне женщина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
