16 наиболее отличившихся в походе членов экипажа "Красина" были награждены боевыми орденами и медалями.
Ледокол "Красин" мы перегнали из Мурманска в Архангельск, точнее, в Северодвинск, где его довооружили, снабдили всем необходимым и к началу летней кампании направили в Карское море. Там он отлично работал всю навигацию. Осенью ледокол возвратился в Архангельск, и мы его включили в зимние ледовые операции. Ледоколы "Ленин" и "Сталин" получили надежного партнера, который, не уступая им в мощности, отличался лучшей маневренностью.
Раз я уже заговорил о "Красине", то хочется сказать несколько слев и о его судьбе. Этому ледоколу, построенному еще перед первой мировой войной, выпал счастливый жребий - исключительное долголетие. В то время как его сверстники давно сошли с морских путей, он продолжал нести морскую службу. После войны судно модернизировали, перевели на жидкое топливо, и "Красин" долго водил транспортные суда через арктические льды. Но постепенно возраст давал себя знать, и до 1973 года "Красин" работал на Сахалине уже как исследовательское судно, как техническая база для морских геологов. Теперь имя "Красин" носит сверхмощный ледокол, построенный в 1975 году. Корабли идут на слом, но имена их остаются. Хотя тот, старый "Красин", конечно, надо было бы сохранить. Берегут же в Норвегии "Фрам", на котором Ф. Нансен совершил исторический дрейф в Северном Ледовитом океане.
Увидев ледокол "Монткальм", я испытал чувство горького разочарования. "Монткальм" оказался небольшим пароходом ледокольного типа, значительно уступавшим по мощности нашим - "Седову" и "Сибирякову". Был пароход крайне запущен, и команда его оставляла желать много лучшего. Отправили его канадцы с самыми скудными запасами, на рейс не хватило даже продуктов питания. Капитаном "Монткальма" оказался преподаватель университета. Скорее всего, им руководили самые лучшие побуждения многие американцы рвались в бой с фашистами. Но к судовождению он не имел отношения.
"Монткальм" не мог оказать практической помощи в ледокольных операциях в Белом море. И мы его использовали в Арктике главным образом как транспортное судно. Его переименовали, назвали "Прончищевым" в честь известного полярного исследователя, а капитаном назначили опытного моряка Бориса Николаевича Макарова. Макаров выжимал из "Прончищева" все, что только могло дать это судно, совершил на нем немало транспортных рейсов.
На трансатлантических путях из Англии и Исландии караваны судов, шедшие в советские северные порты, подвергались ожесточенным атакам гитлеровских бомбардировщиков, торпедоносцев и субмарин. Караваны шли, забираясь далеко на север, придерживаясь кромки льда, где часты туманы, но это тоже был опасный путь, он проходил в зоне деятельности неприятельской авиации, базой для которой служили аэродромы северной Норвегии и Шпицбергена.
Через Северную Атлантику, Гренландское и Норвежское моря до острова Медвежий конвои шли под охраной кораблей военно-морского флота Великобритании. Кроме самого эскорта англичане отправляли в плавание специальные эскадры прикрытия, которые шли южнее, заслоняя транспортные суда от крупных надводных сил противника, стремившихся прорваться к конвою.
Фашистские военно-морские силы, действовавшие в Атлантике на путях движения конвоев, состояли из линкоров "Тирпиц" и
"Шарнхорст", тяжелых крейсеров "Шеер", "Лютцов" и "Хиппер", полутора десятков эскадренных миноносцев и около 20 подводных лодок. На северных аэродромах Норвегии базировалось приблизительно 200 самолетов-торпедоносцев и бомбардировщиков.
Для защиты конвоев от этих сил противника союзникам приходилось отряжать в состав эскорта и сил прикрытия мощные корабли: авианосцы, линкоры, тяжелые крейсеры, не говоря уже об эскадренных миноносцах, корветах, тральщиках, сторожевых судах. Большие материальные и людские силы были приведены в действие при переходах конвоев, не стихали ожесточенные бои, и поистине огненными были те маршруты, которыми шли корабли. Многие конвои несли потери и к приходу в Кольский залив часто пе досчитывали в своих колоннах по нескольку судов. Несли потери и корабли эскорта.
Мы остро переживали потерю каждого корабля в пути. Ведь на кораблях гибли люди. И фронт не получал того количества боевой техники, боеприпасов, автомашин, снаряжения, которое должен был получить. Особенно большой урон понес семнадцатый караван - один из самых больших конвоев, вышедший из Исландии в Мурманск 27 июня 1942 года в составе 37 транспортных судов. Об истории похода и гибели этого конвоя написано немало книг, в том числе умная книга англичанина Ирвинга *, она у нас издана в русском переводе.
В первых числах июля, когда караван PQ-17 бешено атаковали фашисты, многое для нас было еще неясным. Лишь после того, как рассказы очевидцев были дополнены официальными донесениями, перед нами во всей полноте раскрылась картина трагедии, разыгравшейся в водах Северной Атлантики...
Британское адмиралтейство приняло чудовищное решение - приказало своим военным кораблям эскорта и прикрытия покинуть транспортные суда и отдать их на растерзание гитлеровским подводным и воздушным пиратам. К нам пришло всего лишь 11 судов - все, что осталось от большого каравана. Из двадцати шести погибших кораблей 11 были покинуты экипажами при незначительных повреждениях судов, 7 из них, брошенных своими экипажами, были расстреляны своими же кораблями эскорта. Тем контрастней было поведение советских моряков - членов экипажей танкеров "Донбасс" и "Азербайджан". Они сражались с врагом до последнего, отбивая огнем зенитных пулеметов и пушек атаки пикирующих бомбардировщиков, маневрировали, уклоняясь от пущенных в них торпед. И тот и другой танкер были повреждены торпедами врага. К ним подошел английский военный тральщик. Чтобы снять экипаж, советские моряки отвергли предложение английского офицера и продолжали энергично бороться за жизнь своих кораблей. Тогда оба танкера были оставлены на произвол судьбы. Раненые корабли шли к советским берегам самостоятельно. Экипаж "Донбасса" привел свой поврежденный танкер в Северод-винск. Кроме того, "Донбасс" подобрал в море 51 моряка с потопленного американского парохода "Даниэль Морган". Американцы были восхищены героическим поведением экипажа "Донбасса", сохранившим плавучесть танкера, и стали активными помощниками советских моряков - одни занялись ремонтными работами, другие стали у пулеметов и орудий.
* Д. Ирвинг. Разгром PQ-17. М., Воениздат, 1971.
В танкер "Азербайджан" угодила торпеда, но экипаж, устранив повреждение, благополучно довел судно до Новой Земли, отбивая по пути непрерывные атаки вражеских самолетов. Из Русской Гавани его привели в Северодвинск на буксире под охраной кораблей БВФ.
Я поехал в Северодвинск. "Донбасс" уже ремонтировался вовсю, а "Азербайджан" стоял у причала. Содержимое танкера было слито, и опустевший огромный корпус корабля внушительно возвышался над кромкой причала. В корпусе зияла дыра, настолько большая, что через нее мог бы свободно проехать грузовой автомобиль.
- Как же вы не взлетели на воздух? - удивился я.
- Нам повезло, здесь находилось растительное масло,- ответил капитан.- Если бы вы могли видеть, какой фонтан из подсолнечного масла взметнулся к небу. Все, кто находился на палубе, с ног до головы были покрыты толстым слоем этого масла.
Я крепко пожал руки мужественным советским патриотам - капитанам Владимиру Николаевичу Изотову и Михаилу Павловичу Павлову - и от всей души поблагодарил их и экипажи за подвиг *.
Поиски моряков с погибших кораблей конвоя PQ-17 продолжались весь июль. На обширнейшей экватории Баренцева моря от Шпицбергена и острова Медвежий до Новой Земли на шлюпках и плотах плавали люди и ждали спасения. На их поиски были брошены тральщики и вспомогательные суда Северного флота и гидросамолеты. Мазурук поднял в воздух самолеты полярной авиации, находившиеся в Западном районе Арктики. Одним из первых вылетел на поиски он сам.
В Архангельск стали поступать пострадавшие при катастрофе конвоя PQ-17 разысканные в море матросы, исхудавшие, измученные, больные. Городской комитет обороны, возглавляемый первым секретарем ГК ВКП(б) Костровым, сделал все для того, чтобы поскорее поставить иностранных моряков на ноги. В больницах мест не хватило, и временные госпитали были развернуты в школах, студенческие общежития были превращены в гостиницы. Жители Архангельска окружили спасенных моряков заботой и вниманием. Но прибывали новые партии спасенных. И Костров обратился за помощью ко мне. Я связался с Москвой и получил разрешение выделить городу для помощи иностранным морякам постельные принадлежности, одежду, обувь, медикаменты и продовольствие из находившихся в порту грузов. Штаб военного округа направил для столовых полевые кухни с обслуживающим персоналом. Вместе с Будановым и Костровым я объехал больницы, госпитали, столовые и убедился: моряки получили необходимую помощь. С чувством большой благодарности и признательности гостеприимным жителям Архангельска покидали английские и американские моряки город. Думаю, что те из них, кого спасли и обогрели в лихой час советские люди, и сегодня не забыли радушие и дружеское участие нашего народа.
