– Две с лишним сотни комнат, если я правильно помню, – сказал Уилл. – Хотя сейчас, наверное, еще больше – они переделали конюшни. Естественно, не все комнаты жилые. Главный дом в эти дни открыт для посетителей. Налоги, сама понимаешь.
– Видимо, они огромные, – произнесла Эми, глядя на высокие окна, сияющие изнутри. – Тут можно разориться на одних только лампочках, – с сарказмом добавила она.
Уилл вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть для Эми пассажирскую дверцу.
– Мы здесь гости, – шепнул он. – Давай хотя бы попытаемся быть вежливыми.
Она вышла из машины, и под каблуками ее туфель от Ральфа Лорена захрустел гравий.
– Готова? – спросил Уилл, глядя на нее.
Эми вдруг обратила внимание на то, как потрясающе он выглядел. Уилл заехал за ней и ждал в машине, пока она спустится. Все два часа езды до Оксфордшира Эми старалась не замечать его красоты – его волосы были аккуратно подстрижены, лицо чисто выбрито, – но в тени огромного Стэплфорда он казался еще более высоким, сильным, мужественным, словно сошел с рекламы лосьона после бритья.
Девушка отвернулась и нервно провела руками по своему маленькому черному платью. Уилл слегка обнял ее за талию и повел к дому мимо лакеев в ливреях.
Эми понадобилась еще минута на то, чтобы взять себя в руки. Если снаружи Стэплфорд потрясал, то внутри, в заполненном людьми вестибюле (Господи, это самая огромная рождественская елка из всех, что она видела!) тревога и нервозность выросли на порядок.
«Что я собираюсь сделать? – подумала Эми. – Подойти к хозяйке этого дома и сказать: “Привет. Вы меня знать не знаете, но вы лгунья!”?»
– Не волнуйся, это же просто вечеринка, – сказал Уилл так тихо, чтобы никто другой его не услышал.
– Просто вечеринка, – нервно засмеялась Эми. – Просто вечеринка, где я совершенно не к месту. – Она повертела на пальце кольцо, которое купила на рынке Уолтемстоу.
– Знаешь, если ты примешь тот факт, что ты самая красивая женщина в этом доме, расслабиться и перестать нервничать будет гораздо проще, – произнес Уилл, беря два бокала шампанского и протягивая ей один. – Вот, держи. Это поможет тебе расслабиться, – сказал он, проводя Эми по вестибюлю.
Она покраснела от его комплимента. Они прошли мимо нарядных гостей в комнату, которую Эми приняла за бальный зал. С одной стороны была сцена. На ней разместился джаз-бенд, игравший легкие танцевальные мелодии, под которые никто не танцевал: зал в основном заполняли люди, которые предпочитали собираться в группы, беседовать и смеяться.
– О, а вот и мой отец, – произнес Уилл. – Давай я тебя с ним познакомлю.
Эми остановила его и отвела в сторону, где их никто не мог услышать.
– Слушай, мне кажется, будет лучше, если с Клариссой поговорю я.
Уилл открыл было рот, чтобы возразить, но она остановила его.
– Будет лучше, если она услышит все от незнакомого человека. Но, прежде чем мы к ней подойдем, напомни расстановку сил, чтобы я не запуталась. Твой отец – брат Клариссы, верно?
Уилл кивнул.
– А чем Кларисса занимается в последнее время?
– Занимается? – Он улыбнулся.
– Ну, где она работает?
– Она не работает. Кларисса занимается благотворительностью. Честно говоря, она вращается в высших кругах. Кажется, в честь нее назвали уйму отделов в музеях и библиотеках.
– Так вот почему она готова на все, чтобы избежать скандала, – тихо пробормотала Эми. – Кто захочет поставить все это под удар?
К ним приблизился высокий седовласый мужчина. Эми догадалась, что ему было за шестьдесят, но он сохранил былую красоту. Подойдя, он дружески хлопнул Уилла по спине.
– Эми Кэррелл, – сказал Уилл, – познакомься с моим отцом, Ричардом Гамильтоном.
– Рад встрече, Эми, – произнес Ричард, искренне улыбаясь.
Возможно, все дело было в их очевидном сходстве с Уиллом, но Эми он сразу понравился.
– Потрясающий дом, – сказала она.
– Да, и я то и дело напоминаю об этом сестре, а она все стонет и жалуется на то, что протекает крыша. Полагаю, когда живешь тут постоянно, чары развеиваются. Так или иначе, у вас еще будет возможность осмотреться. Кажется, вам отвели Трафальгарскую комнату.
Уилл посмотрел на Эми.
– Мы не… – Он запнулся. – Эми моя подруга, а не…
Его отец рассмеялся.
– Уилл, на дворе двадцать первый век. Мы не настолько старомодны.
– Ну, мы все равно собирались сегодня уезжать.
– Обратно в Лондон? Уже сегодня? – Отец покачал головой. – Но зачем? Твоя тетя Кларисса будет разочарована. Развлекайтесь, не бойтесь выпить лишнего, – сказал он.
Чуть позже Эми извинилась и оставила мужчин одних. Приятно было видеть, какие теплые отношения были у Уилла с отцом. Она представляла себе Гамильтонов как полностью разрушенную семью, где каждый стремится использовать других в своих интересах, заполучить все деньги и влияние, но теперь видела, что судила обо всех по одной лишь Клариссе. Да, ее ужасный поступок повлек за собой ужасные последствия, но все это произошло много лет назад. Возможно, все последующие годы они наслаждались нормальной жизнью, совсем как семья Эми: время от времени спорили и ссорились, однако вскоре обязательно мирились. Но почему-то Эми в это не верила. Возможно, кто-то и мог совершить то же, что и Кларисса, и извлечь из этого урок, шок мог бы заставить его нервную систему излечиться от эгоизма. Но чаще всего такие люди цеплялись за привычный образ. В конце концов, благодаря своему предательству Кларисса получила все это: канделябры, сияющий паркет, картины в золотых рамах, мраморные камины. Человеческая психика умеет оправдывать почти любые поступки. Эми была уверена, что Кларисса воспринимает свой план как путь к успеху, которого она заслуживала. И едва ли страдает бессонницей и мучается чувством вины.
Эми медленно шла по первому этажу Стэплфорда, разглядывая окружающее великолепие – красную гостиную с алыми бархатными шторами и расписным потолком, библиотеку, где полки от пола до потолка были заставлены книгами в кожаных переплетах, – и наблюдала за другими приглашенными. Здесь были леди в изящных платьях и сверкающих драгоценностях, которые наверняка вынимались из сейфа только раз в году, и румяные джентльмены в темных смокингах; все они смеялись, улыбались, явно чувствуя себя уверенно, непринужденно и на своем месте. Сделал ли кто-нибудь из них то же, что и Кларисса? Были ли у них отцы и матери? Было ли все это высокомерное и непринужденное богатство получено благодаря злобному эгоизму? В конце концов, в отличие от семьи Дэниела – одно поколение в частной школе, и они уже считали себя Виндзорами, – здесь были очень старые деньги, настоящее богатство, основанное на эксплуатации и, вполне возможно, коррупции. Возможно, Кларисса была не одна такая, возможно, именно эту цену нужно платить за подобную жизнь.
