Советник мэра Чикаго член «Нации ислама» Стив Кокли в 1988 г. заявил, что 300 еврейских врачей-вредителей заражают афроамериканцев СПИДом. «Нация ислама» распространяет книгу «The Secret Relations Between Blacks and Jews», представляющую историческую мифологию на сей раз как вековечные потуги сионистов извести мусульман (сиречь, чернокожих).
В интервью журналу «Виллидж войс» 20/VI 1988 г. «профессор Грифф» винил евреев во всех неправедных делах, что творятся на Земле: «Случайное ли это-совпадение, что евреи заправляют ювелирным бизнесом, а он называется „Jew-elry“? Разумеется, это не случайно». Евреи-ювелиры ради золота и алмазов эксплуатируют чернокожих в ЮАР и по всему миру, да и вся история евреев — история истребления ими чёрного человека.[628]
Комментируя посвященный 25-летию убийства Малькольма Х (обстоятельства убийства так и остались невыясненными, но двое из трёх убийц были членами Храма Нации Ислама, объявившего вышедшего из него за год до того Малькольма вне закона и долго на него охотившегося)[629] альбом «Страх перед Чёрной Планетой» лидер «Паблик Эними» Чак Д свёл его содержание к разоблачению заговора белых против чёрной расы, отметив заодно, что обожает Каддафи, Иди Амина и Фаррахана.
Анти-белая риторика явно перестала кого-либо пугать в США. Но антисемитизм, переполняющий рэп многих групп, всполошил общественность страны, где отношения с еврейской общиной — тема для политкорректного человека табуированная. «Министр информации» и «верховный шеф риторики» вынужден был временно покинуть группу, но вскоре вернулся в неё. В следующем альбоме группы «Добро пожаловать на страховом» (1990) намекается, что группа едва не пострадала от рук того же народа, что и Чёрный Мессия Христос.
При исследовании любой идеологии основное внимание обращается лишь на её создателей, будто бы этим дело и заканчивается. Но идеология существует лишь во взаимодействии теоретиков и аудитории, кроме того, будучи воспринята массами, она начинает жить относительно самостоятельной жизнью. При этом велика опасность вульгаризации, профанации и извращая её изначальных установок. Идеологизация масс, проходя некий рубеж, приобретает болезненный характер.
Почвенническая идеология, порожденная процессами глобального культурного синтеза в рамках планетарной цивилизации, проникает в массовое сознание, причём в последние годы — самыми нетрадиционными способами и в непривычных обличьях, используя каналы массовой культуры. Она отвечает на самые насущные запросы массового сознания, но одновременно с гордостью и национальным достоинством порождает шовинизм и ксенофобию. Впрочем, вряд ли возможно контролировать этот процесс, как и устранить потребность массового сознания в этноцентристской картине мира, которая бы служила терапией для неврозов аккультурации.
Примером такой потребности стало искусственное воссоздание в массовом сознании и массовой культуре, особенно в ряде молодёжных субкультур, чувства глобальной панафриканской общности. Сегодня, пожалуй, лишь на этом уровне культурный национализм сохраняет не страновой, но панафриканский характер.
Несмотря на все присущие низовым субкультурам издержки, раста-рэггей и хип-хоп ознаменовали решительный разрыв с унизительным образом Африки и чёрной диаспоры, сложившимся в результате принудительного характера глобальной аккультурации и придававшим ей уродливый облик. Именно в этом причина благоговейного, поистине религиозного почитания звёзд рэггей, в первую очередь Боба Марли: рэггей действительно совершила в сознании чёрной диаспоры переворот, сопоставимый с произведёнными некогда мировыми религиями. Как писал Т. Уайт, «в истории иногда появляются личности, вышедшие из застойных, отчаявшихся и/или распадающихся культур, чтобы переосмыслить старые символы и верования и вложит в них новый смысл. Решение индивидуума взять на себя эту роль может быть совершенно неосознанным, но порой оно может развиться в отчётливое осознание того, что он и на самом деле наделён даром/бременем пророчества. Вслед за этим подобная личность может публично объявить себя всего лишь орудием утверждения нового источника знания, нового направления и нового порядка. Для ямайцев и, в конечном счёте, для большей части Третьего мира Боб Марли был такой мессианской личностью. Сам он утверждал, что призрачные посланцы вторгаются в его сны, чтобы сделать его провидцем. Он говорил, что его пугала эта ответственность, но всё же он решил взять её на себя. „Рано или поздно, — пояснял он, — Джа указывает каждому человеку его призвание, и Джа указал мне моё“».[630]
Снимая ощущение расовой и культурной неполноценности, второсортности, одновременно с возвращением чувства человеческого достоинства, субкультуры раста-рэггей и хип-хоп, как это вообще присуще почвенничеству с его амбивалентностью, двусмысленностью, чреватой обернуться проповедью ненависти и исключительности собственной культуры, легко выливаются в настроения ксенофобии, заносчивости и расового чванства.
Тем не менее, в условиях неполноправного протекания межкультурного диалога и культурного гегемонизма Запада потребность массового сознания в этноцентристской картине мира неустранима и оправдана.
Диалектика чередования универсалистской и почвеннической ориентаций в массовом сознании выражается в радикальной смене «Образа себя» в культуре. «Образ себя», как и «Образ Иного», являются важнейшими стрктурообразующими элементами культуры, а их динамика — это симптом, помогающий понять ход межкультурного диалога и возникающие при этом осложнения.
Культурный национализм особенно успешно вторгается в массовое сознание в те моменты, когда западнический, просветительский, ориентированный на ассимиляцию и аккультурацию «Образ Себя» начинает восприниматься как унизительный, жалкий, как признание собственной второсортности. Проявление такой временной переориентации (временной, поскольку образы чередуются непрестанно) и явилось распространение «культуры растафари» среди молодёжи диаспоры. Несмотря на все издержки, присущие молодёжной субкультуре ещё более, чем «элитарному» почвенничеству, раста-рэггей ознаменовала разрыв с исчерпавшим себя образом прилежного ученика, способного вписаться в европейскую культуру, стоит лишь истребить в себе позорные «пережитки» «варварского» наследия предков.
Примечания
1
Гумбольдт В. О различии строения человеческих языков и его влиянии на духовное развитие человеческого рода. // Хрестоматия по истории языкознания ХIХ-ХХ веков. М., 1956, с.68.
2
Гадамер X.-Г. Истина и метод. М., 1988, с.250.
3
Бахтин М.М. Эстетика художественного творчества. М., 1986, с.354.
4
Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979, с. 294.
5
Лотман Ю.М. Асимметрия и диалог. // Труды по знаковым системам. Вып. ХVII, Тарту, 1983, с.25
6
Лотман М.М. Феномен культуры. // Труды по знаковым системам. Вып. X, Тарту, 1978, с. 5–6.
7
См.: Артановский С.Н. Проблема личности на рубеже культур.//ВФ,1967, № 7; Park R. Race and Culture. Glencoe: Free press. 1950; Stonequist Е.V. The Marginal Man. N.Y.: Russel & Russel, 1961.
8
Африка: взаимодействие культур. М., 1989. с. 209, 216.
9
Там же, с.210.
10
Цит. по: Бейлис В.А. Традиция в современных культурах Африки. М.,1986. с. 31–32.
11
Без уничижительного смысла, всего лишь как массовую идеологию, ясную всем, вплоть до ямайского оборванца, в противовес «философскому» негритюду, оставшемуся достоянием узкого круга «высоколобых».
12
Этот формальный критерий срабатывает лишь в последние несколько веков, да и то с трудом: Якова Бёме или Иосифа Дицгена, безусловно, следует в таком случае отнести к представителям несистематизированного мышления. Вообще ни один формальный критерий не позволяет развести два уровня общественного сознания или же выделить тех, кто профессионально призван поучать массы: ни образование, ни систематизированность и категориальность, ни профессиональная деятельность, ни способ распространения взглядов, ни что-либо иное. Иначе даже в европейской культуре многие её вершины выпадают за рамки «теоретического мышления».
13
Ковельман А.Б. Риторика в тени пирамид. Массовое сознание римского Египта. М., 1988, с. 14
14
Ранее выходили работы: Сосновский Н.А. «Культура растафари» в зарубежной литературе: Панафриканизм. Ветхий завет и рок-музыка. // Культурное наследие: преемственность и перемены. Вып. 3. М… 1991, с. 130–198; Он же. На полпути к себе («Движение растафари»: религия? идеология? мода?// Восток. М., 1991. № 6, с. 55–65: Он же. Хайле Селассие I, песенки рэггей и мифы исторического сознания. // Иностранная литература. М., 1992. № 8; Он же. Миф о люберецком «Гарлеме», или Наш последний интернациональный долг. // Знание — сила. М… 1992, № 4; Он же. Покидая Вавилон налегке… // Забриски Rider, М., 1993, № 1.
