Я проводил его взглядом, огонь прошел сквозь каминную решетку, словно ее и нет, устроился на своем месте, даже стал ниже, словно прилег, держа подлокотник передними лапами.
— Хорошо, — сказал я с облегчением. — Пусть грызет.
— Это для него вроде кости? — спросил Гугол. — Вы находчивый, сэр Ричард!
— Еще какой, — согласился я. — Во всем, что не касается дела. А если полежать, поесть, выпить или по бабам, так вообще моей изобретательности нет предела и ограничений в виде скорости света или размеров вселенной.
Он похлопал добрыми глазами, лицо чуточку виноватое, не все мои военные термины понимают, у солдат свой жаргон, сказал просительно:
— А если эти вот зерна, от которых у меня мороз по коже, взять и выставить на подносе где-нибудь на открытом месте?
— Зачем?
— Вдруг Маркус почует, — сказал он, — и восхочет…
— Да их трудно почуять, — сказал я с сомнением, — хотя кто знает… А вот если заставить проснуться, то… гм… шансы намного выше.
— Сэр Ричард!
— Да, — ответил я, — конечно, я сперва попробую понять, что тут ты насобирал.
Он вздохнул, поднялся.
— Это рядом. Пойдемте. Покажу, но сам туда не пойду.
Рядом — это за стеной, что выдвинута в зал, как Белый Рог в океан, разделяя Сен-Мари и Вестготию. Мы обходили ее минут десять, я иногда на ходу касался ровной и настолько гладкой поверхности, что просто абсолютно, ни одна муха не удержится, да что там муха: никакая грязь не прилипнет, даже клей не удалось бы налепить, там просто нет микроскопических вмятин, чтобы зацепиться.
Гугол дошел до края, повернул, но сразу же остановился, будто ударился о стеклянную стену.
— Вон там, — сказал он мрачно.
Стена на самом деле не стена, а как бы декоративный выступ в большой зал, хотя я не верю в пустые декорации, всякий умный человек поместит в них что-то нужное, а замаскировать можно и цветочками. За этим выступом почти такое же нежилое пространство, больше похожее на свободное место, куда нужно поставить огромные и мощные агрегаты.
Но пока пусто, однако же Гугол смотрит дикими глазами и даже сделал полшага назад.
— Да ладно тебе, — сказал я. — Пойдем посмотрим, что там. Невидимое, что ли? Так пощщупаем…
— Нет, сэр Ричард. Ни за что!
Я махнул рукой и двинулся вперед подчеркнуто уверенно. Орлы везде орлы, а в присутствии таких вот кур мы еще орлее, а крылья у нас ого-го…
Нечто коснулось моего сознания, но почти как незаметный ветерок, что даже волосы не шевельнет на голове, а так, одно ощущение, хотя да, я напрягся и замедлил шаг, начиная двигаться так, словно могу наступить на мину.
Стены исчезли, я еще не опустил стопу на пол, как все потемнело на краткий миг, и тут же я ощутил себя внутри огромного существа, настолько огромного, что вот справа и слева спиральные галактики, дальше звездные скопления, знакомые по снимкам, а сам я медленно и чудовищно уверенно двигаюсь между звездными островами, хотя на самом деле, судя по тому как они неспешно поворачиваются, скорость у меня засветовая… и даже боюсь подумать насколько.
Этот красный мир, похожий на гигантскую воронку, для Гугола всего лишь застывший огненный вихрь, глупо говорить ему, что в нем двести миллиардов звезд, из которых половина намного крупнее и жарче нашего солнца…
Я отдаляюсь, насколько понимаю, от точки входа на огромной скорости, исполинская воронка в том месте отодвигается, уменьшаясь в размерах, и мир вокруг нее из красного становится багровым, а потом и черным, отвратительно и пугающе черным, но я вижу в нем жуткую и нереальную красоту.
Собравшись, я сделал чудовищное усилие, и хотя не то нейтронная звезда, не то космическая зверюка размером с галактику, но что-то осталось и от человека, ноги послушно сделали шаг вперед, и снова я в громадном и причудливом помещении из металла, только в ушах еще звучит, затихая, музыка вселенной, а тело перестает покачиваться, направляя полет в нужную сторону.
Далеко-далеко из-за спины донесся вздрагивающий голос Гугола, полный страха:
— Сэр Ричард… Вы там?
Я не решился оглядываться, чтобы снова не ощутить себя чем-то предельно нечеловеческим и в таком же вселенски нечеловеческом окружении, смотрел во все глаза на помещение, самое необычное, какое только могу представить.
— Гугол, — выдавил я с трудом, — скоро вернусь.
Он тут же заорал:
— А что там?
— Потом, — ответил я непослушными губами.
Эта большая комната, куда пройти можно только через этот ужас, выглядит готовой принять хозяина. Не мигает никаких примитивных лампочек, синтезированные голоса не говорят стандартные приветствия и не сообщают об исправности всех систем, дескать, можно начинать, просто ощущение и уверенность, что здесь все исправно и ждет моих команд.
— Погодим, — проговорил я с сильно бьющимся сердцем. — В следующий раз… буду свободнее.
Помещение словно поняло и приняло, я ощутил, как незримая мощь падает до минимума, и хотя за мной продолжает следить, не спуская глаз, готовое по слову или жесту тут же все снова, но пока все снова тихо. Ни в гибернации, что-то работает, но на таком уровне, что башня выглядит мертвой, хотя чувствую, что здесь живые или псевдоживые даже стены.
Стена полукругом, я обошел все, касаясь кончиками пальцев уходящего ввысь металла, и оттуда шло в ответ успокаивающее: «Босс, мы готовы, только скажи!..»
— Скажу, — заверил я, — только чуть позже.
На удобном возвышении, где-то на уровне пояса, широкая плита висит в воздухе без всякой опоры. Я даже не стал пытаться ее сдвинуть, здесь те мощности, что раздирают звезды, просто оглядел разложенные в неком странном, но все же порядке, штуки, одни просто комочки из металла, которые привычно зовем кристаллами, хотя, конечно, это не кристаллы, а другие оформлены в виде фигурок, колец, браслетов, брошек и даже заколок, словно тогдашние мужчины носили высокие прически… или придется допустить дикую мысль, что в те времена женщины если и не доминировали, то были наравне с доминантами.
Осторожно потрогал пальцем, все размером от пшеничного зерна до браслета, который можно на руку, те, что без формы, — угловатые, темные, а если всмотреться, можно рассмотреть тончайшие линии, отверстия, шипы, выступы, даже смутно проступающие внутри некие конструкции.
Поколебавшись, я начал сгребать их в кучку, и тут же щелкнуло, я застыл в страхе, вдруг да разбудил какой-то из зародышей, однако это из поверхности висящей в воздухе столешницы выдвинулся крохотный ящичек.
— Спасибо, — пробормотал я. — Не такие уж мы и разные…
