— Жители Балидета! — тем временем, продолжал Маргаджан, купаясь во внимании. — Я желаю быть вашим другом и союзником без коварства и обмана. Вы, конечно, задаетесь вопросом, зачем мои люди забирают нарзидов. Так вот. Через день мы выступим на Самрию. Я не думаю, что самрийцы будут такими же благоразумными как вы, поэтому мне нужны люди для осады. Конечно, я мог бы взять кого-то из вас. Советники не раз обращали мое внимание на легкость и доступность этого способа пополнить ряды армии. Но я не сторонник братоубийственных войн, ведь у многих из вас есть друзья и близкие в Самрии и других городах Сикелии. Поэтому завтра вы должны передать оставшихся нарзидов моим людям.
Управитель сделал паузу, дав купцам почувствовать миновавшую их угрозу. Прием сработал. Беспокойная возня в зале сразу прекратилась, а молчаливое согласие кучеяров с участью нарзидов вполне ощутимо повисло в воздухе.
— Выживших вернем обратно, — щедро пообещал Маргаджан. — Вместе с ними я приведу вам керхов и тех предателей, которые останутся верными династии Гедеонов. Ваши шелковичные фермы и поля с ячменем не пострадают. А в награду за преданность я подарю вам восточные земли. Там, за Гургараном, лежат новые, утопающие в роскоши и золоте страны, куда первыми отправятся ваши караваны, а не купцов из Шибана или Самрии, потому что именно вам я покажу туда дорогу.
Арлинг кожей чувствовал, как лояльность торговцев к Управителю растет с каждым его словом. А следующее его заявление повергло кучеяров в бурный восторг.
— Балидет станет столицей новой Сикелии, — гордо провозгласил Маргаджан. — А пока мы будем освобождать от согдарийцев другие крепости, я оставлю в городе своего наместника, которого выберу из вас.
"Еще немного и драганов будут боготворить", — подумал Арлинг, прислушиваясь к настроениям в зале. Теперь каждый клан получил возможность заслужить доверие Маргаджана и почетную награду. Управитель сравнял шансы для всех. Но сколько правды было в его словах? По мнению Арлинга, до сих пор они слышали только ложь.
Халруджи почти увидел, как Рафика хмурится, а Сокран распрямляет плечи, уверенный в своих возможностях получить желаемое место. В зале оживленно шептались. Воспользовавшись паузой, Арлинг наклонился к Сейфуллаху и попросил описать Маргаджана.
— У него взгляд падальщика, — недовольно пробурчал молодой Аджухам. — Такие улыбаются в лицо, но бьют в спину. Худой, высокий, бородатый. Волосы черные, как сажа. Не старый и не молодой. Может, твоего возраста. Хотя нет, старше. Кинжал на поясе, но не джамбия. Клинок короткий и ровный. Гарда простая, без изысков, но вот кафтан он точно с наших снял. На левой руке татуировка, но видно только часть. Рукав мешает. Какие-то письмена или символы.
— Что за символы?
— Не разобрать. Вроде надпись, а рядом какой-то знак, или, может, животное. Хотя нет, пожалуй, больше на смерч смахивает. Чуть ниже два бархана и городская стена. Или башня.
— Так барханы или башня?
— Я же сказал, что не видно! У него рукав длинный! Что тебе даст эта татуировка? Вряд ли разгадав ее смысл, ты сможешь отправить его обратно в ту дыру, откуда он вылез.
Арлинг хотел огрызнуться, но Аджухам махнул рукой, велев ему замолчать.
Тем временем, Маргаджан закончил обещать городу процветание и пригласил купцов задавать ему вопросы. Разделение в зале, которое наметилось еще до прихода Управителя, стало заметнее. Одни семьи выдвинулись вперед, чтобы засвидетельствовать лояльность новому хозяину Балидета, другие же во главе с Рафикой Аджухамом остались не своих местах, выражая почтение, но не более того. Арлинг не удивился, когда среди купцов выделился голос Сокрана. Дядя Сейфуллаха выражал надежду на скорейший захват других городов и открытие торговых путей в Самрию. Ему вторили те, кто годами копил злобу на Рафику за мягкую политику и мирные отношения с керхами.
Переключив внимание на драганов и пытаясь угадать их настроения, Арлинг едва не упустил своего подопечного. Сейфуллах активно прокладывал себе путь локтями к трону с Маргаджаном. В голове у Регарди мелькнула сумасшедшая мысль о том, что мальчишка может броситься на Управителя, но перехватить Аджухама он не успел. Оттолкнув в сторону говорившего купца Макрама, Сейфуллах сразу привлек к себе внимание, чего, похоже, и добивался.
— Сейфуллах из рода Аджухамов приветствует Управителя Балидета! — крикнул он, склонившись в изящном поклоне, который балансировал на опасной грани между издевательским и уважительным. "Если мальчишка станет дерзить, ничего хорошо из этого не выйдет", — мрачно подумал Регарди. Но Сейфуллах был воплощением кучеярской вежливости. Его слова лились, как растаявший сахар, а пахли острым перцем и горькими смолами.
— Надеюсь, моя молодость и горячее сердце станут оправданием за столь грубое вторжение в вашу беседу с ужаваемом Макрамом. Прошу дать мне слово, Управитель.
Наверное, Маргаджан кивнул, потому что Сейфуллах с рвением продолжил, не обращая внимания на попытки Макрама возмутиться.
— О, господин! Знаешь ли, как велико богатство Балидета, властителем которого ты так смело назвался? Мой город стоит на побережье Мианэ уже пять тысяч лет. Предки кучеяров жили здесь задолго до того, как первые драганы приплыли в Согдарию с арвакских островов. Только одна наша гильдия покрывает треть всей дани, наложенной Гедеонами на сикелийские земли. У каждой богатой семьи города — по тысячи верблюдов и до ста жеребцов, покрывающих кобылиц. Из всех стран на свете наша земля производит лучшие плоды, и мы собираем по восемь урожаев в год. Листья пшеницы и ячменя достигают целых четыре пальца в ширину, а просо и сесам бывают высотой с дерево. Шелковичные поля Балидета дают самые воздушные и нежные ткани, в которые так любят одеваться женщины драганов. И у нас нет голодающих и бедняков. Каждый житель и гость города, попавший в несчастье, имеет право на еду и кров в Алебастровой Башне, где может оставаться столько, сколько пожелает. За все платит Гильдия. У нас не умирают дети, а старики живут в почете и уважении до глубокой старости. Знаешь ли ты, о господин, сколько смелых предводителей, вроде тебя, пытались завоевать Балидет? Не стану отрицать, что некоторые добивались значительного успеха, но, как правило, он был кратким, а уроки весьма печальными. Уршилу Ассир, царь Шибана, захватил Балидет и несколько окрестных городов восемь столетий назад. Старики рассказывают, что незадолго до войны Уршилу было видение. Пустыня, где стоял его лагерь, вдруг покрылась прекрасными белыми цветами, мягкими, как губы девушки и душистыми, словно сочный персик. Но тут появились кони, которые потоптали и съели прекрасные цветы, не оставив ни лепестка. Уршилу призвал пророчицу, которая истолковала видение неверно. Мол, цветы — это жители Сикелии, а кони — сам Уршилу со своей армией. Царь Шибана выступил в поход и какое-то время успешно продвигался вперед, захватывая города, один за другим. Но кончил царь плохо. Пророчица не сказала главного. Могильник цветет для тех, кто скоро сам отправится в мир духов. Уршилу нашли растерзанным у стен Балидета, а в армии разразился мор такой силы, что лишь единицы выжили и позорно бежали домой, в Шибан. Так было. Знаешь ли ты, что в этом году могильник цветет необычайно щедро? Даже с городских стен видны белые поляны, а их аромат ощущается по всему Балидету. Захватчики приходят и уходят, а город по-прежнему стоит на берегах Мианэ. Я хотел бы, чтобы ты это знал, господин Управитель, и не забывал, когда будешь править Балидетом. Городом, который старше твоего народа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
