Джон Коффи продолжал целовать ее долго и страстно, все вдыхая и вдыхая, отставив одну руку в сторону, а второй упираясь в кровать, поддерживая свой огромный вес. Пальцы были расставлены, и рука напоминала мне коричневую морскую звезду.
Внезапно ее спина изогнулась. Одна рука повисла в воздухе, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Ноги барабанили по кровати. Потом раздался крик. Опять-таки слышал не только я, но и другие. Бруту показалось, что было похоже, будто крик принадлежит волку или койоту, попавшему ногой в капкан. А мне он напомнил клекот орла, какой можно было услышать иногда тихим утром, когда он кружил, спускаясь сквозь туман, широко распластав крылья.
С улицы долетел порыв ветра, такой сильный, что дом тряхнуло во второй раз, — так странно, ведь до этого ветра не было совсем.
Джон Коффи отстранился, и я увидел, что лицо Мелли разгладилось. Правая сторона рта больше не отвисала. Глазам вернулась их обычная форма, и вся она помолодела лет на десять. Коффи посмотрел на нее пару секунд, а потом закашлялся. Он отвернулся, чтобы не кашлять ей в лицо, потерял равновесие (что было не трудно, ведь он сидел почти на краешке кровати), и упал вниз на пол. Этого оказалось достаточно, чтобы дом содрогнулся в третий раз. Он опустился на колени и, наклонив голову, кашлял, как человек на последней стадии туберкулеза.
Я подумал: «Теперь мошки. Он выпустит их с кашлем, теперь их должно быть так много».
Но этого не последовало. Джон только продолжал кашлять глубокими, резкими лающими звуками, едва успевая между приступами глотнуть воздуха. Его темная, шоколадная кожа становилась серой. Встревоженный Брут подошел к нему, опустился на одно колено рядом и положил руку на широкую вздрагивающую спину. Движение Брута словно сняло заклятие. Мурс подошел к постели своей жены и опустился на то место, где сидел Коффи. Похоже, он вообще не замечал присутствия кашляющего, задыхающегося гиганта. И хотя Коффи стоял на коленях почти у самых ног Мурса, тот смотрел только на свою жену, а она в ответ глядела с изумлением. Ее лицо напоминало зеркало, с которого стерли тряпочкой пыль.
— Джон, — крикнул Брут. — Выдохни это! Выпусти наружу, как раньше!
Джон продолжал кашлять и задыхаться. Глаза его стали влажными, но не от слез, а от напряжения. Слюна текла изо рта прозрачной струйкой, однако больше ничего не выходило.
Брут пару раз похлопал его по спине, потом обернулся ко мне:
— Он задыхается! То, что он вытянул из нее, мешает ему дышать!
Я бросился вперед. Но не успел я пройти и двух шагов, как Коффи на коленях передвинулся в угол, продолжая хрипло кашлять и с трудом успевая вдыхать воздух. Он прислонился лбом к обоям — дикие красные розы, обвившие ограду сада, — и издал неприятный горловой звук, словно пытался вывернуть наизнанку собственное горло. Помню, я подумал тогда, что теперь-то уж наверняка появятся мушки, но их не было. Хотя приступ кашля стал вроде бы слабее.
— Со мной все в порядке, босс, — сказал Коффи, все еще уткнувшись лбом в дикие розы на обоях. Глаза его оставались закрытыми. Я не знаю, как он понял, что я рядом, но он это знал. — Правда, со мной все нормально. Позаботьтесь о леди.
Я посмотрел на него недоверчиво, потом повернулся к кровати. Хэл гладил лоб Мелли, и я с удивлением увидел, что часть ее волос — не много, но заметно, — опять потемнела.
— Что случилось? — спросила она у него. Пока я смотрел, румянец постепенно возвращался на ее щеки. Словно она стащила пару роз с обоев. — Как я сюда попала? Мы собирались ехать в больницу в Индианолу, правда? А врач должен был сделать мне рентген головы и фотографии мозга.
— Тихо, — проговорил Хэл. — Не надо, дорогая, сейчас это все неважно.
— Но я не понимаю! — почти простонала она. — Мы остановились где-то по дороге… ты купил мне букет цветов за десять центов… а потом… я здесь. И уже темно! Ты поужинал, Хэл? Почему я в спальне для гостей? Мне сделали рентген? — Ее глаза скользнули по Харри, почти не видя его — это, наверное, был шок, — и остановились на мне. — Пол? Мне сделали рентген?
— Да, — ответил я. — Он оказался хорошим.
— Они не нашли опухоли?
— Нет. Сказали, что головные боли теперь прекратятся.
Сидевший рядом Хэл расплакался. Она приподнялась и поцеловала его в висок. Потом ее глаза обратились в угол.
— Кто этот чернокожий? Почему он в углу?
Я повернулся и увидел, что Джон пытается подняться. Брут помог ему, и наконец Джон встал рывком. Он стоял лицом к углу, как ребенок, который плохо себя вел, и все еще кашлял, но эти приступы, казалось, уже слабели.
— Джон, — позвал я. — Повернись, парень, и посмотри на эту леди.
Он медленно повернулся. Лицо его все еще было цвета пепла, он казался на десять лет старше — как некогда сильный человек, проигравший долгую борьбу с чахоткой. Его глаза устремились на тюремные шлепанцы, и казалось, будто он жалеет, что явился без шляпы.
— Кто ты? — опять спросила Мелинда. — Как тебя зовут?
— Джон Коффи, мэм, — ответил он, на что она немедленно отреагировала:
— Только пишется не так, как напиток.
Хэл вздрогнул рядом с ней. Она почувствовала и, успокаивая, потрепала его по руке, не отрывая глаз от чернокожего.
— Ты мне снился, — вымолвила она нежным, чуть удивленным голосом. — Мне снилось, что ты бродил в темноте и я тоже. И мы нашли друг друга.
Джон Коффи молчал.
— Мы нашли друг друга в темноте, — повторила она. — Встань, Хэл, ты мешаешь мне подняться.
Он встал и с недоверием наблюдал, как она откидывает одеяло.
— Мелли, ты не можешь…
— Не глупи, — сказала она и спустила ноги. — Конечно, могу. — Она расправила ночную рубашку, потянулась и встала на ноги.
— Боже мой, — прошептал Хэл. — Боже Всемилостивый, посмотрите на нее.
Мелли подошла в Джону Коффи. Брут стоял поодаль с выражением почти мистического страха на лице. Сначала она слегка захромала, но через пару шагов прошло даже это. Я вспомнил, как Брут протягивал разноцветную катушку Делакруа со словами: «Брось ее, я хочу посмотреть, как он бегает». Мистер Джинглз тогда слегка хромал, но следующей ночью, когда Дэл проходил по Миле, мышонок был в полном порядке.
Мелли положила руки на плечи Джону и обняла его. Коффи постоял чуть-чуть, позволяя обнимать себя, а потом поднял одну руку и погладил ее по голове, проделав это с почтительной нежностью. Его лицо все еще оставалось серым. Я подумал, что у него вид смертельно больного человека.
Она отодвинулась от него и заглянула ему в лицо.
— Спасибо.
— Пожалуйста, мэм.
Мелли подошла к Хэлу. Он прижал ее к себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
