Таким образом, этап принятия роли матери можно определить как особый период в онтогенезе материнской сферы личности женщины, который характеризует ряд особенностей:
1) появление соответствующего ролевого поведения;
2) согласование родительских установок женщины, ее представлений о себе как матери, социальных ожиданий окружающих;
3) перестройка ролевого веера личности;
4) появление или актуализация потребности в материнстве, перестройка личностных смыслов.
Кроме психологии материнства и детства, проблемы психологической адаптации и компенсации при беременности и родах изучает перинатальная психология. Существуют разные представления о длительности перинатального периода в перинатальной психологии и психотерапии, с одной стороны, и в акушерстве и неонатологии – с другой. Акушеры и неонатологи традиционно определяют продолжительность перинатального периода с 28-й недели внутриутробной жизни человека по 7-е сутки жизни после рождения (Добряков, 2002). С точки зрения перинатальных психотерапевтов и психологов перинатальный период включает в себя весь пренатальный период, сами роды и первые месяцы после рождения. Таким образом, это представление более соответствует этимологическому значению понятия (греч. peri – – вокруг; лат. natus – рождение) и рассматривает рождение ребенка не как изолированное событие, но как длительный процесс (Крайг, 2003).
Переход к родительству и этап принятия роли матери являются важными жизненными событиями и сопряжены как с ролевым напряжением, так и с повседневными жизненными трудностями. Для матери беременность и рождение ребенка – это своеобразный кризис в развитии ее субъективности. Если исключить возрастную составляющую, его можно соотнести с «кризисами рождения», идею которых разрабатывает В.И. Слободчиков. «Кризис рождения» как вхождение личности в новую общность сопровождается сдвигом, качественным преобразованием в системе отношений с миром, с людьми и собой – в системе, внутри которой протекал предыдущий этап развития. Это всегда кризис самости в ее конкретной, деятельно освоенной определенности и ожидание, поиск новых форм событийности (Слободчиков, Исаев, 2000). Этап принятия роли матери в данном контексте является нормативным кризисом субъективности женщины.
Классическая западная теория кризисов трактует кризис как событие, выходящее за рамки обычного порядка вещей. Кризис падает тяжелой нагрузкой на личностные ресурсы, требует внимания или немедленного действия, ограничивает возможности управления и контроля. Вместе с тем кризис – это поворотный пункт, который таит в себе как опасности, так и возможности. У человека, который не разрешает кризис, увеличивается опасность развития невротического синдрома; успешное разрешение кризиса, наоборот, несет в себе возможность научения и развития личности через приобретение жизненного опыта (Ахмеров, 1994). Объективно степень тяжести кризиса перехода к родительству и принятия материнской роли может значительно расходиться с субъективной оценкой серьезности этого события у разных людей.
Родительство требует существенных перемен и ограничений в личной жизни. Эти перемены обычно классифицируют в соответствии с тем, как они влияют на конкретные сферы личной и семейной жизни. Переход к родительству сопровождают следующие события:
1. Изменение идентичности и внутренней жизни. Сюда относится изменения чувства Я родителей и их представлений о семейной жизни.
2. Перераспределение ролей, перемены в супружеских отношениях. Когда оба супруга измучены недосыпанием и невозможностью быть вместе, в их жизни происходят перемены, связанные с неизбежным разделением труда.
3. Перемены в ролях и отношениях со старшим поколением. Переход к родительству затрагивает как родителей, так и бабушек с дедушками. При этом психологическое отделение от собственной матери – одна из важнейших задач женщины в период вынашивания ребенка.
4. Изменение ролей и отношений вне семьи. Внешние изменения касаются главным образом матери, так как ей приходится хотя бы на время оставить работу, чтобы посвятить себя заботам о ребенке.
5. Новые родительские роли и отношения. Супруги должны принять на себя новые обязанности, связанные с воспитанием ребенка.
В период принятия роли матери у женщины возникают внутренние и внешние ролевые конфликты.
Внутриролевой конфликт – это расхождение между ролью и личностью, между требованиями роли и системой внутренних ценностей. Такой конфликт характерен для девиантного материнства, когда исполнение роли матери наталкивается на нежелание воспитывать, кормить ребенка, ухаживать за ним и заботиться о его здоровье.
Межролевой конфликт – это противоречие между двумя и более ролями одной личности. Он возникает, когда женщина не может расставить приоритеты в жизни, выбрать между карьерой или ролью жены и материнской ролью. В психологии этот тип конфликта часто называют «работа-семья».
Внутриличностный ролевой конфликт заключается в противоречии между пониманием роли женщиной и ожиданиями других. Иногда супруг, ее собственная мать, друзья буквально «засыпают» женщину советами о том, какой матерью она должна быть. И далеко не всегда эти советы соответствуют ее собственным представлениям о хорошей матери. Ситуация усугубляется и становится конфликтной, если эти ожидания противоречат друг другу.
Межличностный ролевой конфликт – это разногласие между людьми, играющими разные роли, в ситуации ролевого взаимодействия. Супруги часто не удовлетворены вкладом партнера в воспитание ребенка, или же их родительские установки не совпадают, противоречат одна другой, что приводит к межличностному ролевому конфликту (Келлерман, 1998).
Интрапсихические трудности родительства могут быть связаны с недоработанными конфликтами в собственной семье. Д.Л. Фрамо отмечал, что трудности, с которыми в данное время сталкивается женщина (мужчина) в браке, родительстве, а также трудности интрапсихического характера следует рассматривать как компенсаторные усилия, направленные на то, чтобы проконтролировать, исправить и пережить старые конфликтные отношения, существовавшие в ее (его) родительской семье. Отношения женщины с собственной матерью имеют определенную динамику. Эмоциональная сепарация должна закончиться к началу материнства, иначе внутренняя непроработанность роли дочери не позволит женщине благополучно принять роль матери (Брутман, Родионова, 1997).
Для многих женщин беременность и рождение детей становятся колоссальным шагом в сторону зрелости и повышения самооценки; однако не все становятся на путь здорового роста в этой сфере, иногда наблюдается патологическое развитие, кончающееся потенциально вредными и обремененными чувством вины отношениями мать-дитя (Пайнз, 1997). Ситуацию беременности у очень молодых женщин и особенности раннего периода отношений мать-дитя исследовали многие психоаналитики: Бибринг и соавт. (Bibring et al., 1961), Бенедек (Benedek, 1959), Дейч (Deutch, 1944), Каплан (Caplan, 1959) и др. соавт.
Первая беременность женщины – это опыт переживания глубокой биологической идентификации со своей матерью, что может реактивировать сильнейшие амбивалентные чувства. Для молодой женщины, чья мать была «достаточно хорошей», временная регрессия к первичной идентификации с щедрой, дающей жизнь матерью и с младенческим собственным Я – нормальная фаза развития, на которой достигаются зрелая интеграция, повышение самооценки и духовный рост.
Но для других женщин, чьи амбивалентные чувства к матери не получили разрешения, а по отношению к собственному Я, к своему сексуальному партнеру или важнейшим фигурам прошлого доминируют негативные чувства, неизбежная регрессия беременности облегчает выход на поверхность ранее неразрешенных конфликтов, против которых до сей поры существовала защита. Беременная женщина часто проецирует на плод амбивалентные или негативные стороны собственного Я и свои внутрипсихические объекты, словно плод является их продолжением. Отсюда следует, что особое эмоциональное состояние при беременности, в котором молодая женщина может идентифицировать себя со своей матерью (и, следовательно, с желанием стать матерью младенцу), входит в конфликт с ее идентификацией с плодом, что, естественно, усиливает универсальное инфантильное желание снова стать объектом материнской заботы. Следует принять в расчет и возвращение в сознание беременной ранее вытесненных фантазий (Pines, 1972), так как женщине предстоит интегрировать их с реальностью ребенка, как только он появится на свет. Ибо новые объектные отношения, которые начнут развиваться только с рождением ребенка, зависят не только от самого ребенка, его пола, внешности и поведения (что, конечно, влияет на мнение матери о собственном Я и о своем умении заботиться о ребенке), но и от конкретных переживаний матери во время беременности и родов: «ребенок вне меня и есть тот плод, который когда-то был столь сокровенной частью моего тела».
