– Да, – откликнулась Каролина. – Дело в том, что мистер Лутс хочет выкупить их у меня. Но это возможно только в том случае, если я выйду замуж за Джеффри. Поэтому я бы не хотела, чтобы он продолжал избивать бедного мистера Лутса.
И тут все разом заговорили, и в комнате поднялся такой гвалт, что невозможно было что-либо понять. Но когда Джеффри услышал, как Каролина назвала своего похитителя «бедный мистер Лутс», его нервы сдали, и он окончательно потерял самообладание.
– Вон! Все вон отсюда!
– Но, Джеффри! – Ее сиятельство изумленно всплеснула руками.
– Граф, я вынуждена сказать... – начала миссис Хибберт.
– Все в порядке! – перебил ее мистер Вудли. – У меня опыты, которые не терпят отлагательства, и теперь, когда я знаю, что Каро жива и невредима... Впрочем, пойдем, Уинифред. Предоставь все остальное моей дочери. Она всегда была умной девочкой.
– Но, Альберт!
– Вон! – снова взревел Джеффри.
Но единственный из присутствующих, кто сдвинулся с места, был трясущийся мистер Лутс, предпринявший попытку отползти к двери. Заметив, что тот вознамерился улизнуть, Джеффри гневно топнул ногой, опустив сапог у самого носа распластанной жертвы.
– Только не ты! – рявкнул граф. Остановив взгляд на Каролине, он схватил ее за руку и притянул к себе. – И не ты. А все остальные – вон!
На лицах старших женщин явственно читалась упрямая решимость сохранить за собой право участия в дальнейших событиях. Но Джеффри был непоколебим. Его разъяренный вид не допускал возражений.
– Ладно, – пробурчала миссис Хибберт, но в этот момент дверь снова распахнулась, чтобы впустить в комнату еще трех человек. Первой как вихрь ворвалась Джиллиан, за ней по пятам шел озабоченный Стивен, а потом в дверях показался сухопарый человек с редкими, мокрыми от дождя волосами, прилипшими ко лбу.
– Отлично, Джеффри! – похвалила его Джиллиан, улыбаясь. – Я вижу, ты держишь ситуацию в руках. Э-э... вернее, в ногах, – поправилась она, заметив поверженного похитителя. – А вы, должно быть, Каролина? – спросила она, повернувшись к мисс Вудли. – Я давно сгораю от желания с вами познакомиться. У нас столько общего.
Джиллиан хотела было посекретничать с Каролиной, но Джеффри успел проявить бдительность. Никто больше не отнимет ее у него. Он крепко стиснул локоть Каролины и не позволил графине увести свою невесту.
– Не сейчас, Джиллиан, – заявил он категорически. – Будете терзать мою бедную мужскую гордость в другой раз.
– Но...
– Оставь ее, Джиллиан, – вмешался в разговор Стивен. Его голос прозвучал тихо, но твердо. Бросив на мужа возмущенный взгляд, графиня повиновалась и отпустила руку Каролины.
– Ладно, но имей в виду, что потом мы обязательно поговорим, – пообещала она, отступив к мужу. Стон, вырвавшийся одновременно из груди Стивена и Джеффри, она пропустила мимо ушей.
В следующий момент до слуха Джеффри донесся еще один голос, низкий и красивый. Граф даже не сразу сообразил, что голос принадлежал невзрачному мужчине.
– Может, я подожду снаружи....
– Да, – согласился Джеффри.
– Нет! – возразил Стивен. Неизвестный пришел в замешательство.
Тогда Стивен решительно вышел вперед, уверенно отстранив миссис Хибберт, не пожелавшую сдвинуться с места по доброй воле.
– Джеффри, позволь представить тебе преподобного отца Уильяма Эпплтона. Он проживает в Лондоне и является другом нашей семьи. Преподобный Эпплтон, это граф Тэллис.
Сухопарый мужчина вежливо поклонился, насколько позволяла толчея в комнате. Джеффри ответил на приветствие с нескрываемой радостью. Наконец появился тот, кого он очень хотел видеть.
– И, – продолжил Стивен, извлекая из кармана слегка помятый лист бумаги, – это специальное разрешение. – Он улыбнулся. – Я воспользовался твоим любезным предложением стать твоим шафером.
Лицо Джеффри расплылось в широкой улыбке. События начали приобретать хоть какой-то смысл.
– Ты лучший из друзей, – растроганно сказал он и похлопал друга по плечу. Все сразу стало на свои места, и от скверного настроения у Джеффри не осталось и следа.
Преподобный отец вышел на середину комнаты. Но в эту минуту дверь вновь распахнулась, и в комнату влетел мистер Вудли. Неуклюже споткнувшись о мать Джеффри, он с разбегу врезался в священника, и они оба свалились на пол, прямо на неподвижное тело мистера Лутса. Почтенные дамы испуганно взвизгнули. Джеффри кинулся выручать святого отца, но запутался в руках и ногах людей, стремившихся оказать им помощь.
Совершая этот маневр, граф Тэллис сделал серьезную тактическую ошибку: отпустил Каролину. До этого она сама держала его под руку, и для него стало полной неожиданностью, когда Каролина его внезапно покинула и он услышал ее недоуменный возглас:
– Гарри! Господи, как ужасно ты выглядишь! Вообще-то у нее и в мыслях не было отпускать Джеффри, но толпа, приняв в себя лорда Бертона, оттеснила ее от жениха. Промокший до нитки, с опухшей скулой, на которой зрел темный и зловещий в своем великолепии синяк, Гарри клокотал от ярости.
– Каролина, это переполнило чашу моего терпения! – прорычал он. Его громкий рык заглушил всеобщий гомон и произвел на присутствующих эффект разорвавшейся бомбы. В одно мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина. К несчастью, тишина продлилась ровно столько, сколько потребовалось дамам, чтобы набрать в грудь воздуха.
– Но, юноша... – возмущенно начала мать Джеффри.
– Вас сюда не звали, – закончила за нее тетка Каролины. Джиллиан приосанилась и смерила пришельца сердитым взглядом.
– Как можно обвинять ее в чем-то?
Каролина также внесла свою скромную лепту, выразив лорду Бертону искреннее сочувствие.
– О, Гарри, – пролепетала она, указывая на его опухшую щеку. – Мистер Луге не говорил, что избил тебя. Он сказал, что свалил тебя с ног и ты отключился.
– Но когда я его видела, у него ничего этого не было, – уверенно заявила Джиллиан.
– Помолчи, дорогая, – шепотом попросил Стивен жену. – Прояви к парню хоть каплю сострадания. Ему сейчас дадут отставку.
– Гарри, старина, – подал голос барон Вудли. Судя по ласковой интонации, он в отличие от остальных был искренне рад появлению барона. – Ты не отвезешь меня в Лондон? Мне нужно срочно закончить один эксперимент.
Лорд Бертон эту просьбу проигнорировал.
Тем временем Джеффри, оттесненный толпой гостей от своей возлюбленной, оказался прижатым к буфету с какими-то объедками, представлявшими собой, как оказалось, остатки отличной баранины. Единственное, на что он был в этом положении способен, так это молча метать через комнату яростные взгляды на последнего непрошеного гостя.
