Улица встретила их неприветливо: холодный и противный дождик пытался превратиться в снег.
— Какая мерзость! — высказался Полянский на выходе из ресторана. — Хочу туда, где тепло.
— У экваториальной Африки есть свои недостатки, — возразил Данилов, накидывая на голову капюшон. — Эпидемии, низкий уровень жизни, высочайшая смертность… Подумаешь, проблема — дождь со снегом.
Они быстрым шагом, чуть ли не бегом, ринулись к входу в метро, до которого было не более ста метров. Прощаясь с Даниловым в вестибюле, Полянский, которому было удобнее ехать по кольцевой, достал из кармана дубленки сложенный вчетверо лист бумаги.
— Держи, поржешь в дороге.
— Что такое? — спросил Данилов, беря лист.
— В Сети нашел. Тебе будет интересно.
Усевшись в вагоне, Данилов развернул бумагу. Заголовок звучал интригующе: «Десять самых странных поводов для вызова «скорой помощи» из моей практики».
К поводам давался краткий комментарий:
«1. Доктор, подтвердите, пожалуйста, что я беременна, а то муж не верит.
Время вызова — около 2-х часов ночи. Супружеская пара явно после хорошего семейного скандала.
2. Доктор, мне нужно срочно санаторно-курортную карту заполнить — на работе «горящую» путевку в санаторий дали. Что значит — у вас нет бланков и вы этим не должны заниматься? Разве вы не врач?
Время вызова — около 20-00. Трезвый, интеллигентного вида мужчина лет 45.
3. Доктор, вы не могли бы помассировать мне шею? А то прихватило, а мне сейчас за руль садиться.
Время вызова — 7-00 утра. Интеллигентная женщина лет 40–45.
4. Доктор, а вы моей маме клизму не поставите? А то она меня к себе не подпускает.
Время вызова — 22–00 — 22–30. Матери лет 60, дочери — 30–35. Клизма нужна омолаживающая с настоем череды или еще какой-то травы.
5. Доктор, а вы можете меня в аэропорт отвезти? А то у меня вещей много, в обычное такси не помещусь. Я заплачу.
Время вызова — около полуночи. Мужчина лет 50, гражданин одной из среднеазиатских республик.
6. Доктор, мой сын сутки не может покакать.
Время вызова — около 15-00. матери лет 70, пьяному сынуле — около 40.
7. Доктор, вы не можете сделать мне усыпляющий укол? Так, чтобы навсегда.
Время вызова — полночь. Семейная пара — разъяренная жена и муж виноватого вида. Обоим около 50. Укол захотела жена.
8. Доктор, а вы мою кошечку не стерилизуете на дому? Я заплачу.
Время — около 10-00. Пожилая, вполне адекватная дама.
9. Доктор, я вызвала вас, чтобы вы рассказали вот этому молодому человеку о вреде наркотиков! Время вызова — час ночи. Маме — где-то 40, сынуле — лет 14.
10. Доктор, а вы со мной не выпьете? У меня сегодня день рождения.
Время вызова — под утро. Судя по виду, мужчина неопределенного возраста праздновал свой день рождения уже вторую неделю. Разумеется, все гости давно разбежались».
Девять поводов из десяти попадались Данилову во время работы на «скорой». Вот только кошку стерилизовать никто не предлагал. Зато три раза на вызове с поводом «плохо с сердцем» или «болит живот» его уговаривали сделать укол собаке. Доберману, йорку, а в прошлом году кажется, ризеншнауцеру.
Глава десятая
Поклеп
— Доктора! — Главный врач постучала ладонь по столу, напоминая, что встреча еще не окончена. — Вчера я была на совещании в департаменте по подведению предварительных итогов нашей работы (имелись в виду московские роддома). Там обсуждали чепэ, недавно произошедшее в седьмом роддоме.
Зал тут же загудел. Слухом земля полнится — многие сотрудники уже знали о том, что случилось у «соседей».
— Кто в курсе — послушайте еще раз. — Ксения Дмитриевна постучала ладонью по полированной поверхности стола, стоявшего на подиуме. — Не повредит. Повторение, как известно, мать учения. Это действительно очень показательный случай, требующий особого внимания! Пример чудовищного нарушения врачебного долга, вопиющего безразличия и бездушия! Ну-ка, прекратили разговоры!
Выждав, пока все умолкнут, главный врач перешла к сути:
— В седьмом роддоме погибли роженица и ее ребенок. Погибли на глазах у заведующих отделениями, дежурных врачей и ряда других сотрудников! Произошедшее совершенно не вяжется ни со статусом столичного медицинского учреждения, ни с… Короче говоря — непонятно, как такое могло произойти.
— Да, поистине чудовищное происшествие! — картинно вздохнула заместитель главного врача Нижегородова, сидевшая по левую руку от Ксении Дмитриевны.
— Женская консультация направила первородящую в седьмой родильный дом. Через свою подругу женщина договорилась с одной из врачей роддома, что та будет вести ее роды и вообще присматривать за ней. Никто, конечно, и не предполагал, что в итоге все закончится гибелью двух человек!
Ксения Дмитриевна отпила воды из стоявшего перед ней стакана. Главный врач всегда выступала сидя и не требовала, чтобы вставали те, к кому она обращалась. «У нас не школа, а родильный дом», — любила повторять она.
— Итак, роженица, у которой немного скакало давление, была госпитализирована в отделение патологии беременности. Ей было проведено полное обследование и из-за узкого таза было рекомендовано оперативное родовспоможение. В субботу, когда у женщины появились боли в низу живота, один из дежурных врачей посмотрел ее и решил, что она сможет родить сама. «Личная» врач в это время отдыхала дома. Кто-то из акушерок по просьбе роженицы позвонил ей, но та приехать отказалась и попросила ответственного дежурного врача приглядеть за своей подопечной…
Главный врач говорила долго, разбирая подробности и обстоятельно комментируя все действия персонала. Суть истории была в том, что дежурившие в субботу и воскресенье врачи несколько раз меняли свое мнение по поводу способа разрешения родов и, непонятно почему, в итоге пошли на естественные роды, хотя в истории родов было рекомендовано (и детально обосновано) оперативное родовспоможение. По недомыслию родовую деятельность еще и простимулировали окситоцином, чего явно не стоило делать. В итоге все закончилось разрывом матки и гибелью как матери, так и ребенка.
«У семи нянек дите без глазу», — говорят в народе.
— В «семерке» испокон веку черт-те что творится, — шепнул Данилову Вознесенский, сидевший на соседнем кресле. — Главврачи меняются как перчатки, персонал — и того чаще, все обшарпанно, запущенно, грязно…
— Почему так? — столь же тихо спросил Данилов.
— Место проклятое, — совершенно серьезно сказал Илья Иосифович. — Там когда-то первый главный врач в кабинете повесился. С тех пор все наперекосяк и пошло…
— Мистика какая-то, — не поверил Данилов, совершенно чуждый мистике.
— Жизнь, а не мистика. В жизни всякое бывает.
— В заключение хочу еще раз призвать вас, во-первых, думать головой, а не другими местами, и не считать себя самыми умными. Особенно на дежурствах в выходные и праздничные дни. Если у вас нет уверенности, то у вас есть я, есть Валентина Владимировна, — главврач кивнула влево, — есть заведующие, есть, в конце концов, истории родов, где все написано. Поменьше самодеятельности и самодурства! Побольше ответственности! Я намерена очень скоро уйти на пенсию. Я хочу уйти с почетом, а не получить пинка под зад по вашей вине. Так что учтите: кто попробует уничтожить мою чистую мечту — тому спуску не будет!
Ксения Дмитриевна обвела взглядом зал и добавила:
— Все свободны.
Проходя мимо главного врача к выходу, Данилов услышал:
— Владимир Александрович! Прямо сейчас загляните ко мне на пару минут!
— Хорошо, — откликнулся Данилов и неторопливо направился в приемную главного врача, уверенный, что Ксения Дмитриевна задержится в конференц-зале надолго: то один заведующий подойдет с вопросом, то другой, то сама хозяйка попросит кого-то задержаться.
Просьба заглянуть в кабинет означала, что разговор будет приватным, а значит, неприятным. Не те отношения были у Данилова с главным врачом, чтобы вести приятные беседы наедине.
Данилова догнал Вознесенский.
— Догадываешься, где прокололся?
— Нет, — равнодушно ответил Данилов. — Скоро узнаю.
— Нордический характер! — восхитился Вознесенский и убежал вперед.
В приемной главного врача скучала кадровик Ольга Евгеньевна, по совместительству выполнявшая обязанности секретаря.
— Здравствуйте, доктор, — приветствовала она Данилова. — А Ксения Дмитриевна еще не вернулась с конференции…
— Здравствуйте, я подожду, — сказал Данилов и уселся на один из шести стульев, стоящих в ряд вдоль стены.
— Хотите чаю? У меня есть горячий…
— Спасибо, Ольга Евгеньевна, не надо, — улыбнулся Данилов. — Боюсь, что без причитающейся мне порции горячего я отсюда и так не уйду.
— Вроде бы не было никаких предпосылок… — удивилась Ольга Евгеньевна.
