Не около гаража, на него я смотрел, а где-то на периферии поля зрения. Что-то на поле, которое начиналось за территорией базы. В высокой траве. Возможно, я подумал, что это Мистер Диллон катается по траве, чтобы очиститься от жуткого запаха. Насчет Мистера Диллона я ошибся. Он уже не мог кататься по траве. Потому что доживал последние минуты.
Я вернулся в гараж, дыша через маску. И хотя прежде я не воспринял, о чем говорил Эдди, на этот раз мне пришлось признать его правоту. Словно несколько минут, проведенных вне гаража, обострили восприятие, а может, «бьюик» настроился на меня. Он не полыхал вспышками, не светился, не гудел, стоял недвижимо, но в том, что он живой, сомнений быть не могло. Я ощущал это всем телом, кожей, будто легкий ветерок шевелил волосы на руках. И тут я подумал.., безумная, конечно мысль, но она пришла мне в голову: «Что, если «бьюик» всего лишь другая разновидность маски, которая сейчас у меня на лице? Что, если он — все та же «пафф-пэк»? Что, если существо, которое пользуется этой маской, только что выдохнуло, освободило легкие, а через секунду-другую…»
Даже с маской от вони мертвого чудовища глаза начали слезиться. Брайан Коул и Джекки О'Хара, два наших мастера на все руки, годом раньше подвесили под потолком вентилятор, и я щелкнул выключателем, проходя мимо.
Сделал три снимка, на том кассета и закончилась: перед тем как выходить из будки, я не удосужился посмотреть на счетчик кадров. Сглупил. Сунул фотоснимки в задний карман, положил «полароид» на пол и пошел за тентом. Когда наклонился и взялся за него, до меня дошло, что я взял фотоаппарат, но прошел мимо бухты ярко-желтой веревки.
А должен был взять ее, завязать петлей на талии, а другой конец закрепить на большом крюке, который стараниями Кертиса появился на стене гаража Б слева от двери. Но я этого не сделал. Веревка была слишком яркой, чтобы не попасться мне на глаза, но я умудрился ее не заметить. Забавно, не так ли? И я находился там, где не имел права появляться в одиночку, однако все же пришел. И без страховочного троса. Прошествовал мимо него, может, по одной простой причине: что-то хотело, чтобы я прошествовал мимо? На полу лежал мертвый инопланетянин, а воздух наполняло ощущение, что рядом со мной есть что-то живое. Мелькнула новая мысль: если я исчезну, моя жена и сестра Энниса Рафферти могут объединить усилия. Кажется, я громко рассмеялся. Точно не помню, но я находил что-то забавное в абсурдности ситуации.
Чудовище, которое мы убили, полностью побелело. И парило, как сухой лед. Глаза на обрубке хобота вроде бы еще смотрели на меня, но они уже начали таять и вытекать.
Я боялся как никогда в жизни, потому что смерть бродила рядом — и я это знал. Всем своим существом чувствовал: что-то собирается сделать вдох, набрать полные легкие воздуха. Ощущение было таким сильным, что по коже побежали мурашки. Но при этом я и улыбался. Улыбался во весь рот. Не смеялся, но был близок к этому. Я накрыл инопланетянина тентом и двинулся к двери. Напрочь забыл про «полароид». Оставил на бетонном полу.
Уже подходил к двери, когда посмотрел на «бьюик». И какая-то сила потянула меня к нему. Уверен ли я, что его сила? Честно говоря, нет. Возможно, дело лишь в том, что несущее смерть всегда зачаровывает людей: обрыв и пропасть за ним, дуло револьвера, смотрящее на нас, словно глаз, если развернуть оружие стволом к себе. Даже острие ножа выглядит иначе, когда час поздний, а все домочадцы уже спят.
Все это находилось глубже уровня мышления. На уровне мышления я лишь решил, что не могу уйти и оставить «бьюик» с поднятой крышкой багажника. Багажник тоже выглядел.., ну, не знаю, словно готовился вдохнуть. Что-то в этом роде. Я все улыбался. Возможно, даже посмеивался.
Я сделал восемь шагов.., может, и двенадцать, скорее двенадцать. Говорил себе: в том, что я делаю, никакой глупости нет, Эдди Джи — пугливая старушка, принимающая страхи за факты. Я протянул руку к крышке. Хотел захлопнуть ее и уйти (так я себе говорил), но заглянул внутрь и с губ сорвалась фраза, которую произносят, сильно удивляясь. Возможно: «Это же надо» или «Чтоб я сдох!»
Потому что в багажнике что-то лежало. На коричневой обивке. И напоминал этот предмет транзисторный радиоприемник конца пятидесятых или начала шестидесятых годов. Из него даже торчал блестящий штырь, прямо-таки антенна.
Я сунул руку в багажник, достал «приемник». Посмеялся, глядя на него. Я был словно во сне или «улетел» на каких-то «колесах». И при этом знал, что «бьюик» все сильнее притягивает меня к себе, готовится к тому, чтобы заглотнуть. Понятия не имею, ощущал ли то же самое Эннис, но скорее всего да. Я стоял перед открытым багажником, без страховочной веревки, никто при необходимости не мог вытащить меня из гаража, и что-то намеревалось втянуть меня внутрь, вдохнуть, как сигаретный дым.
Но я плевать на это хотел. Полностью сосредоточился на находке.
Возможно, я держал в руке средство связи, так этот предмет, во всяком случае, выглядел, возможно, он использовался совсем для других целей. Может, чудовище держало в нем прописанные ему лекарства, может, это был музыкальный инструмент, может, и оружие. Размером он не превышал пачку сигарет, но весил куда как больше. Больше транзисторного приемника и рации. На нем я не видел ни верньеров, ни кнопок, ни рычажков. По виду и на ощупь сработали его не из металла и не из пластика. Наружная поверхность явно имела органическое происхождение, напоминая хорошо выделанную кожу. Я коснулся блестящего штыря, и он ушел в отверстие в верхнем торце. Коснулся отверстия, и штырь выдвинулся наружу. Коснулся штыря, и ничего не изменилось. Ни тогда, ни потом. Хотя потом для «радиоприемника» продлилось недолго. Через неделю поверхность начала гнить и коррозировать. Хотя мы и положили его в пакет с герметизирующей полоской. Через месяц «радио» выглядело так, словно пролежало под ветром, дождем и солнцем восемьдесят лет. А к следующей весне от него осталось лишь несколько серых фрагментов, которые при прикосновении рассыпались в пыль. Антенна, или что-то еще, больше не двинулась ни на миллиметр.
Мне вспомнились слова Ширли: «Мы убили разумное существо», — и ответ Джорджа: «Чушь собачья». Только Ширли несла не чушь. При «летучей мыши» и «рыбе» не нашлось предметов, напоминавших транзисторный радиоприемник, потому что они были животными. Сегодняшний наш гость, которого мы разорвали на куски садовыми инструментами, разительно отличался от них. Каким бы отвратительным он нам ни показался, какую бы ни вызывал у нас ненависть, Ширли говорила правду: это было разумное существо. Мы тем не менее его убили, продолжали рвать и крошить, даже когда он лежал на полу, простирая к нам обрубленный хобот и прося о пощаде, хоть он и знал: мы его не пощадим. Не могли пощадить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
