— Обопрись на меня, будет легче, — предложила Ная.
— Я сам, — Сделав три быстрых шага, Витог перекосился от боли.
— Не будь бараном. Сам ты свалишься, — не слушая возражений, девушка закинула его руку себе на плечи, обняла, поддерживая, за талию.
Это на некоторое время позволило двигаться быстрее, потом ноги Витога начали запинаться друг об дружку, он совсем обмяк, и Нае приходилось волочить его буквально на закорках. Вначале шли без остановок — умирающий огонек свечи заставлял спешить — но ее выносливость тоже имела предел. И вскоре Привратницу пошатывало из стороны в сторону. Следовало перевести дух, отдохнуть хоть пару мгновений, иначе они непременно рухнут. И тут накатил прибой, в лицо ударило волной прохладного воздуха, и девушку потянуло вперед за откатывающимися струями пространства. Пламя свечи стрельнуло снопом искр, дрогнуло в последний раз и погасло. Колдунья быстро закрепила на место сгоревшей свечи запасной огарок, подожгла щелчком пальцев.
— Ступай одна. Погибнешь из-за меня, — прозвучал слабый голос Витога.
— Заткнись и шевели ногами, — огрызнулась Ная. — На той стороне наставники отдают свои силы, удерживая для нас проход. Тэзир едва не поплатился изгнанием из клана за бунт против решения Призванного. Хочешь, чтобы это все было напрасно?! Ты хоть понимаешь, кем станешь тут? Не бестелесным духом, не надейся. Я расскажу тебе, что случилось с Алиштой. Ее оплела паутина, превратив в кокон, а затем он рассыпался, и из него вылетела стая нетопырей-кровососов. Желаешь себе такой участи — нападать на собратьев?
Витог промолчал, но рука, соскользнувшая с плеча девушки, легла обратно. Ему даже удалось пройти с десяток шагов, опираясь на пятку поврежденной ноги. На большее сил не хватило. Порыв угас, вытесняемый болью, и он опять безвольно повис на ней.
— Держись. Мы выберемся. Осталось немного, — твердила Ная, видя, как он погружается в беспамятство.
Принять, что проиграл — всегда нелегко. Обидно до слез и жгучей злости. Еще обиднее, когда до спасения остается совсем немного, а не прыгнешь, не обманешь время и тающий на глазах огарок, отсчитывающий мгновения жизни застывающими на подсвечнике черными слезами.
У них не было шансов. Даже, если бы Ная оставила Витога и помчалась бегом, ей все равно не удалось успеть. Плещущееся озерцо расплавленного воска в углублении подсвечника продлило бы жизнь лишь на несколько вздохов. Призванному следовало послать Тэзира. Балагур нашел бы способ выбраться живым самому и вытащить друга. Он бы не сдался. Ей бы его силу, тогда, возможно, и она сумела бы дотянуть Витога вовремя. А теперь осталось оборвать дирком сначала его жизнь, потом свою. Все лучше, чем быть сожранным нежитью, собирающейся вокруг них. Почуяли поживу, стягиваются на пир.
«А вот утритесь!»
Решено. С последней искрой — Витог, затем она… как кончатся силы отбиваться.
Время шло на счет шагов: один, два, три, четыре…
Язычок пламени умер тихо и сразу, будто его придавила тяжелая ладонь. Тьма тут же обрушилась на них холодными объятиями смерти.
Пора.
Ная стиснула в ладони дирк. Древние слова заклинания, дарующего Незыблемой жертву, уже вертелись на языке. Короткий удар в сердце — и договор с Матерью Смертью свершится. Она получит силу жертвы, а душа принесенного в дар укрепит нерушимость границ, став еще одним камешком в стене, разделяющей миры. Привратники служили обеим сторонам, защищая, каждую из них друг от друга. Что значат одна-две жертвы в сравнении с благополучием всего мира?
Огненный шар взорвал темноту, осветив лежащего на земле парня, стоявшую над ним девушку и подбирающихся к ним тварей. Новый сгусток пламени прорвал прореху в толпе нежити. Ная взвалила Витога на спину, сделала пяток шагов. Незыблемая получит свою жертву, но прежде… Еще один шар огня, теперь вправо. И вновь несколько шажков. Очередной плевок пламени уже назад, и опять десяток шагов, а, может, ударов сердца, последних мгновений жизни. Ведь до прохода им не дойти. «Пора! — кричал разум. — Это легко. Быстрый удар и тьма станет покоем».
«Легко, — соглашалась девушка с собой. — Труднее выстоять».
Она скажет: «Все!», когда почувствует, что следующий шаг последний. А пока…
Ная метала огонь и двигалась вперед. Пусть мелкими шагами и с остановкой. Неважно. Главное, не дожидаться безропотно смерти. Витог помогал, пока хватало сил — набрасывал сеть оцепенения на существ тьмы. Но с каждым разом она становилась слабее, удерживала меньше по времени. Объединенные усилия помогли продержаться им чуть дольше, но отдача от колдовства бездушным ростовщиком забирала свою плату. Краткая вспышка сорвавшейся с рук девушки огненной молнии стала заключительной. Вот теперь все. Вырванные полсотни шагов не принесли им спасения, но позволили ощутить гордость. По сути, вчерашние ученики, они сражались как истинные Привратники. И погибнут так же.
Рукоять дирка холодила ладонь. Незыблемая ждет. Ная опустила Витога на землю. Они были бы хорошими Привратниками, сложись иначе обстоятельства…
Левая рука выдернула из-за пояса плеть Саи, правая крепче стиснула нож.
Первая бросившаяся тень отскочила с визгом в сторону, вторая упала под ноги девушке. Третья свалилась на вторую. Четвертая перелетела через голову и, хрипя, умчалась прочь. Пятая, потянувшаяся к горлу, заверещала, обжегшись об печать, покатилась кубарем. Тупые, вечно голодные твари! Им бы только жрать. Жажда крови пересиливает даже предостережение печати. На втором пределе Наю без свечи задавили бы сразу, так изломали и слепили бы на свой лад, что лучше самому горло перерезать. Здешние твари — шавки против волкодавов нижних пределов. Как снегопад против лавины.
Резкий разворот на движение тени слева, короткий взмах дирком снизу вверх. Готово! Рукоять плавно поворачивается в ладони, удар наискось. Еще одна! Шевеление тени за спиной и руку с ножом сжимает чья-то мертвая хватка. Плеть Саи взлетает в воздух, сыпет ледяными искрами, и ее тоже перехватывает жесткий захват.
Девушка зарычала, вырываясь.
— Ная, стой! Это я, — донесся такой знакомый голос. Но поверить трудно, даже, когда он приблизил лицо и во тьме загорелись зеленым светом его глаза.
Скорняк! Он пришел за ней!
Непроизвольно всхлипнув, Ная уткнулась лицом ему в грудь.
— Все хорошо, девочка. Теперь все будет хорошо. Я выведу вас, — погладил мужчина ее по голове. Выудил из кармана балахона небольшой огарок свечи, протянул ей. — Зажги. — Пока девушка пристраивала огарок на подсвечник, склонился над Витогом. — Жив?
Она кивнула. Спохватившись, что в темноте ему не разглядеть, произнесла, размазывая предательски скатывающиеся по щекам слезы:
