— Моя племянница королева… — пробормотала она.
И оглядела ребенка в колыбельке. Надо немедленно послать кого-то за королем.
Король вошел в спальню с Агриппой д'Обинье. Мадам де Сурди обрадовалась. Обинье сопровождал короля только в самых важных случаях.
Генрих подошел к Габриэль, обнял ее, сказал, что она доставила ему громадную радость; потом повернулся к колыбельке и взял ребенка на руки.
— Только посмотрите, — воскликнул он, — какой крепыш! Где Эльбу? А, вот вы. Скажите, видели вы хоть раз такого замечательного ребенка?
— Прекрасный, здоровый мальчик, ваше величество.
— Еще бы. Еще бы! Разве это не мой сын?
Эльбу кашлянул с легким неодобрением, но мадам де Сурди уловила в этом открытый намек.
— Не находите в нем сходства со мной? — спросил Генрих.
— Пока что рано говорить об этом, сир, — ответил врач. — Время покажет.
«Ну погодите же, месье Эльбу», — подумала мадам де Сурди.
Генрих остался недоволен ответом, но не рассердился. Он не осуждал людей за откровенность, даже когда ему не нравилось то, что они говорят.
— Обинье, — позвал он, — иди, посмотри на ребенка.
Агриппа задумался. Прекрасный ребенок. Мальчик. Если б только можно было назвать его дофином. Франции нужен сильный король, и она его получила. Но стране нужен и наследник трона. Он часто думал об этой женщине, Габриэль д'Эстре. Да, она изменяла королю с Бельгардом, но Бельгард был женихом Габриэль, пока король не отнял ее. А поскольку этот герцог был удален от двора и вернулся к нему женатым, Обинье не сомневался, что Габриэль оставалась верна Генриху. Она не из тех женщин, что заводят многочисленные связи.
Королю нужна супруга, притом страстно любимая. Нужны сыновья для Франции.
Обинье не сводил с ребенка глаз.
— Сир, — сказал он, — мальчик поистине замечательный, и я уже нахожу в нем черты вашего величества.
— Правда?
Король просиял. Честный Обинье никогда не льстил.
— Неужели не видите? Белокурый он в мать, но готов поклясться, что губы у него ваши.
— Это мой сын, — воскликнул король, — и он будет носить имя Цезарь!
Вскоре произошло три знаменательных события. Королевский врач Эльбу съел что-то неудобоваримое, слег и через несколько дней умер. Прошел слух, что он слишком вольно выражал сомнения в королевском происхождении Цезаря. Вторым событием явилась смерть Лонгвиля от мушкетной пули. Когда он въезжал в Дурлан, его встречали салютом. Гибель его признали результатом несчастного случая.
Мадам де Сурди примчалась с этой новостью к Габриэль.
— Теперь, — сказала он, улыбаясь, — можно не беспокоиться из-за оставшихся у него писем.
Третьим событием был развод Габриэль с Лианкуром.
Королю хотелось показать стране, как он чтит свою любовницу, и Габриэль получила титул маркизы де Монсо.
Обинье стоял за брак короля с Габриэль, однако герцог де Сюлли подыскивал ему другую невесту. Генрих считал, что при поддержке Агриппы сможет быстро осуществить свое заветное желание, и начал переговоры с Марго о разводе.
По торжественным случаям Габриэль выезжала с королем; держалась она приветливо, просто красота ее бросалась в глаза, и увлеченность короля ею не трогала сердце разве что самых циничных подданных. Он любил ее и хотел сделать королевой; люди проникались глубоким уважением к своему монарху и желали ему счастья. Насколько лучше королю взять в жены ту, кого он любит, мать своего сына, чем какую-нибудь иностранку, с которой во Франции появятся чужаки и чужие обычаи.
Постепенно люди начинали видеть в Габриэль д'Эстре некоронованную королеву Франции.
Она прекрасно ездила на лошади — к тому же садилась в седло верхом, это было необычно, но смело и при ее красоте изящно. Люди восхищались ее юбкой-штанами из фиолетового бархата с серебряным шитьем, накидкой из серебряной парчи и зеленого атласа; на золотистых волосах ее красовалась фиолетово-серебристая шляпка из тафты.
Глаза короля сверкали гордостью.
— Как только разведусь с Марго, женюсь на тебе, — обещал он ей.
Король устраивал прием в доме Шомберга, неподалеку от Лувра. Настроение у него было прекрасное. Марго согласилась выслушать его предложения; она будет предъявлять требования, однако заявила, что желает состоять в этом браке не больше, чем он, и не может забыть, что во время их свадьбы мечтала выйти за другого.
Того человека давно уже не было в живых. Сколько человек восторгалось этим мужественным красавцем, с грустью думал Генрих. Но если тобой восхищаются многие, значит, кто-то тебя ненавидит; и у Гиза были враги. Ненавидели они его наверняка от зависти, из семи смертных грехов это самый распространенный. Гиз пробудил зависть в короле и поэтому пал жертвой убийц в Блуа.
А Марго до сих пор его помнит. Вела бы она другую жизнь, если б вышла за Гиза? Кто знает?
Ну что ж, со временем Марго согласится на развод. Ей просто хочется добиться для себя наилучших условий, что вполне естественно; она любит находиться в центре внимания, поэтому, может, постарается затянуть переговоры, но в итоге согласится.
Тогда он узаконит рождение маленького Цезаря, и Габриэль станет королевой Франции.
Неподалеку стоит молодой человек. Что у него в руке? Прошение? Он всегда поощрял подданных обращаться к нему лично. Он не Генрих III, чтобы окружать себя надушенными любимчиками и заявлять, что простые люди пахнут отвратительно. Генрих хотел, чтобы люди знали — он один из них, он получил воспитание в суровой школе жизни и надеется, что когда подданные это поймут, то сблизятся с ним больше, чем с любым из королей Франции. Пусть несут ему свои заботы, обсуждают с ним трудности восстановления промыслов. Пусть поймут, что больше всего он хочет сделать Францию процветающей страной.
Генрих улыбнулся молодому человеку. И… отшатнулся. Нацеленный в горло кинжал рассек ему верхнюю губу; он ощутил, как треснул зуб и по подбородку потекла теплая кровь.
— Я ранен! — крикнул король.
Он увидел, как окровавленный кинжал упал к его ногам, как молодого человека грубо схватили.
Генрих был потрясен, но рана оказалась легкой.
«Это второй раз, — подумал он. — Мои враги не могут постоянно терпеть неудачи».
С докладом к Генриху пришел граф де Суассон. «Бедняга! Ему не за что любить меня», — подумал Генрих. Суассон надеялся жениться на Екатерине, а он, король, запретил им вступать в брак. Тогда ему хотелось выдать сестру за короля Шотландии, но из этого ничего не вышло.
— Ну? — спросил Генрих.
— Его зовут Жан Шатель, сир. Это простак.
