глубокие старцы, мужчины и женщины, погруженные в глубокий сон. Седые волосы свешивались до твердой, как камень, земли, на золотых одеяниях плясали отблески пламени: на бортике, обегавшем святилище, лежало много светящихся шаров. Ди быстро пошла назад, к татуированной старухе, сидевшей у двери, через которую она сюда попала. Теперь, без повязки, Ди разглядела, что дверь представляла собой треугольный портал.
Подойдя к старухе, Ди принялась сбивчиво объяснять, что возле шара с пеплом почувствовала близость своего брата, пятнадцатилетнего юнца в фуражке, которую он надвигал на глаза и улыбался заячьей улыбкой. Не видела ли мадам кого-либо подходящего под это описание?
– Тебе нужно изменить лицо? – спросила карга и чудовищной швейной иглой размером с разделочный тесак указала на гильотину.
Ди отказалась; она ищет своего брата Амброуза. Не видела ли его мадам?
– Твои глаза открыты, женщина. Если твой брат приходил сюда, и его нет среди золотых одежд, и он не горит, значит, сама видишь, что с ним сталось. Они напитались его светом. Они его выпили. Не хочешь знать – не надо было снимать повязку с глаз. Хочешь новое лицо или нет?
Когда Ди не ответила, старуха зарычала и ткнула иглой в ее сторону. Ди повернулась и нетвердым шагом вышла через треугольный портал.
Δ
– А! Вот вы где!
Человек в одежде, запорошенной чем-то белым, приветственно замахал Ди широкополой шляпой. Перед входом в музей на мостовой стояла телега. Две лошади пощипывали траву, выросшую между булыжниками.
– У меня ваша известь! – прокричал возница. – Простите за задержку. – Он помахал шляпой перед лицом. – Да, я вовремя! Мощно прет! Уборная, да?
Возчик был средних лет, с мягким лицом, просто созданным для улыбок: круглые щеки, широкий рот и нос картошкой. Самая располагающая внешность. Ди представила себе крытую тростником лачугу, продавленный тюфяк, закопченный чайник, кресло-качалку, весело поскрипывающую на густо усыпавшей пол белой пыли, которую хозяин приносит домой из своей известковой ямы. Но возчик приехал не по адресу.
– Я не заказывала известь, сэр. Простите за недоразумение.
Озадаченный возчик выставил свой круглый подбородок.
– Но парень, который сделал заказ, велел привезти мешки на угол Малого Наследия и Лигейт, а сдается мне, что на Лигейт сейчас никого не осталось. Я сам принимал заказ. Высокий парень, военный.
Внимание Ди привлекли побуревшие кое-где листья в кроне дуба перед Ассоциацией гильдии вагоновожатых, на противоположной стороне Малого Наследия. Она оглянулась на развалины Обществ и заметила тонкие желтые жилки, переплетавшие зеленые колокола пирамидальных тополей.
Но у природы еще не было осенних красок, когда Роберт проводил ее домой с Королевских Полей. Ей напекло голову, хотелось пить, она вошла в музей и… там оказался новый экспонат… Нет, разумеется, не новый, а тот, который она раньше не замечала. Военнослужащая, женщина-лейтенант с оружием, назначение которого Ди не смогла отгадать…
…а потом она пошла спать в развалины здания Общества и увидела сон.
Ди оглядела свои юбки, изодранные колючей живой изгородью и перемазанные черной сажей от сгоревших развалин здания, куда она убежала, спасаясь от сержанта, желавшего ее убить. На руке, между указательным и большим пальцами, была грязная, уже покрывшаяся струпом ранка от маленького сверла.
– Может, вас не предупредили? Ваш хозяин дома? – спросил водитель.
– У нее нет хозяев.
Ее сосед, одетый в военную форму, вышел из-за угла и остановился в нескольких футах за возницей. Руки капитана Энтони были сложены ладонь к ладони перед грудью, и стоял он чуть наклонившись и ссутулившись. При дневном свете в его позе чудилось нечто скромное и извиняющееся – рефлекторная неловкость великана в мире людей. Он указал на огромное здание:
– Она присматривает за музеем. Это я живу на Лигейт, за углом.
– Оу, – сказал водитель и недоуменно оглядел Ди в перепачканной одежде. – Кто б мог подумать… что Лигейт не совсем опустела. Прощенья просим, мисс.
– Если вы сложите мешки на углу, я их сам отнесу на задний двор.
– Правда? Там много таскать для одного, как бы вам спину не потянуть. – В телеге лежала минимум дюжина мешков, густо усыпанных словно бы мукой. – А что у вас стряслось-то? Уборная переполнилась? Труба забилась, я вам точно говорю!
– Жуть, – согласился сосед Ди.
Дружелюбный возница ожидал дальнейших объяснений, но молчание улыбавшегося бородатого гиганта затягивалось. Возчик засуетился.
– Ладно, ладно, я сейчас сниму вам мешки. Как скажете. Раз вы хотите.
И он начал выгружать известь из телеги на тротуар.
Ди, словно зачарованная, осталась стоять на пороге музея – ей даже не пришло в голову зайти внутрь. Видеть чернобородого соседа вблизи было все равно что стать свидетельницей того, как каменная горгулья снялась с карниза и плавно слетела во двор. Видеть его было все равно что лицезреть, как все затонувшие суда со дна Фейр одновременно вырвались из воды, решив снова бороздить речную гладь, – облепленная илом мокрая призрачная армада – и устремились в открытое море. Видеть его было будто наблюдать за волком в запекшейся людской крови, вставшим на задние лапы и напялившим солдатскую форму, чтобы принять дюжину мешков извести и перебить запах разлагающихся трупов людей, которых он замучил и сложил в конюшне за своим логовом.
Капитан Энтони подошел к ней, наклонив голову так, будто он собирался обратиться к левому локтю Ди. Двигался он заметно прихрамывая: раньше Ди не замечала, чтобы он подволакивал левую ногу.
– Капитан Энтони, мисс, – поклонился сосед. – Простите, не зашел представиться раньше. Как вы знаете, я был занят работой. – Его взгляд на мгновенье стрельнул к ее глазам, а уголки рта, изогнутого в покаянной улыбке, опустились, выдав невеселый и саморазрушительный характер его еженощной обязанности убивать людей. Ди и раньше догадывалась, что он сумасшедший, но сейчас при виде его лица у нее не осталось сомнений. Его губы напоминали пару красных червяков в черных зарослях бороды.
– Меня зовут Дора, сэр, – сказала Ди и сделала книксен.
Сосед снова изогнул шею и обратился к ее локтю:
– Я за вас беспокоился. – Он говорил мягким, ласковым голосом. – Вы отсутствовали трое суток. Я думал, с вами что-то случилось.
– Я заснула в развалинах здания Общества, – ответила Ди. Ей и в голову не пришло солгать этому человеку.
– Что, в этих развалинах? – Капитан Энтони показал на пепелище с выражением веселого изумления. – Странный поступок.
– Да, сэр, – машинально согласилась Ди, и тут до нее дошел смысл услышанного. – Вы сказали, трое суток, сэр?
– Ну да. Вы, должно быть, ужасно утомились, раз проспали так долго.
Ди подумала, что виной тут не только усталость, но согласилась:
– Да, сэр.
Капитан Энтони охотно сменил тему:
– Я присматривал за вашим музеем.
