Истома. Это была ещё одна попытка убиться тобой. Потому что только так мне бы не было больно…
— Вот только о моей боли ты не подумал, Ярослав, — обвинительно ткнула я в него пальцем.
— Только о ней и были мои мысли. Поэтому я здесь, рядом с тобой и не хочу никуда уходить. Потому что ты — это все, что мне нужно, Вероника!
— О, да неужели?
— Это так! И только так!
— Ты опять врёшь, — шагнула я назад и упёрлась бёдрами в стол, отрицательно качая головой и форменно сходя с ума.
— Единственное, кому я когда-либо врал — это был я сам. Я всё пытался убедить себя, что преследую какую-то там убогую месть, пытаюсь закрыть гештальт и окончательно вычеркнуть тебя из своей жизни, но почти сразу забыл обо всём этом дерьме, стоило мне только немного в тебя окунуться и вспомнить, какого это дышать полными легкими рядом с любимым человеком.
— Замолчи, — плакала я и закрывала уши ладошками, но его слова всё равно ввинчивались в меня, словно ядовитые стрелы.
А я так хотела ими отравиться.
— Истома, я же люблю тебя. По-настоящему! Я же без тебя ничто. Ты все эти годы была моей путеводной звездой. Спор или нет, но я бы уже не смог тебя отпустить. Я клянусь тебе, что не вру, — подушечки его пальцев коснулись моих кистей, убирая их от лица и заставляя меня смотреть в омут его карих глаз.
— Тогда почему ты не сказал мне правды, когда я тебя об этом спросила? Ты снова струсил…
— Нет, Вероника, нет, — он подошёл почти вплотную и теперь нежно растирал мои плечи руками. — Я хотел сказать об этом ещё в подъезде. Помнишь? Но ты попросила поцелуй, и меня окончательно перекрыло от любви и радости, что я снова нужен тебе. Обвиняй меня за любовь, но только не за обман. И я бы в любом случае во всем сознался тебе — клянусь!
— Это опять какая-то очередная жестокая игра?
— Вот тебе моё слово — никаких игр больше не будет. И не было, стоило мне только вновь тебя увидеть и потерять голову от любви!
— Не знаю, — устало тру виски и морщусь, — мне нужно побыть одной, как-то переварить это всё…
— Не получится. Я не оставлю тебя одну, чтобы ты снова себя накрутила до невозможности! — решительно рубил он.
— Мне нужно подумать!
— Что тут ещё думать? Я люблю тебя. Ты любишь меня. Мы вместе и это не обсуждается, Вероника. Злись, скандаль, можешь и меня поколотить вслед за тачкой — давай. Но одну я тебя больше не оставлю.
— Но…
— Да, я налажал, но не потому, что отрицательный персонаж. Я заблуждался, был тысячу раз не прав, горел тупой внутренней обидой и жаждой снова стать твоим. Я три с половиной года мечтал об этом. Я мечтал о тебе! Прошу тебя, услышь меня, пожалуйста…
Меня вело. Я так хотела ему верить. Но в то же время отчаянно боялась снова напороться на одни и те же грабли.
— Ты совершенно заслуженно проходишься по мне катком и не доверяешь, только вот тебе моё слово — спор или нет, но я бы все равно сделал тоже самое, что сделал — попытался добиться тебя снова. И я не врал тебе, когда говорил, что нас свела лишь одна любовь.
— Но Аммо…
— И Аммо, да. И за одно только это он до сих пор дышит.
— Он перевёл мне деньги…
— Он идиот, — окончательно сгрёб меня в свои объятия Ярослав, и я впала в какой-то блаженный коматоз, где не существует ничего, кроме крышесносного запаха парня, которого я любила как никого и никогда в жизни.
— Почему он это сделал? — всхлипнув, спросила я.
— Это долгая история и она нас никак не касается, так что давай оставим её на потом, Истома. Ладно?
Сознание разбилось в дребезги. В ушах набатом гремела надежда, что я всё-таки ошиблась на его счёт. А в груди притаилось израненное сердце, которое с тоской и бесконечной мольбой смотрело на своего кумира.
Ну давай же, решайся, Вероника! Тут выбор невелик: либо умирать от горя, либо от счастья, ещё раз ему поверив.
Выбор без выбора…
— Ладно…, — прошептала я, но всё-таки решилась снова выпутаться из его объятий. — Яр…
— Только не гони меня больше, пожалуйста. Потому что я уйду только с тобой или останусь рядом навсегда. Третьего не дано, понимаешь?
— Понимаю, — кивнула я, а затем набрала полные лёгкие, — но…
— Истома, всё потом. Иначе я просто сойду с ума, если не поцелую тебя! — и он обрушился на меня и мое тело словно ураган, заставляя забыть обо всем на свете и тонуть только в эйфории, а не в отчаянии. И я не нашла в себе силы и желания его остановить.
Спустя миллионы бесконечно прекрасных минут, мы лежали всё на той же кровати. Мой парень нежно скользил губами по моему лицу и шее, а я зарылась пальчиками в его волосы на затылке и дышала концентрированным счастьем с легким привкусом горечи.
Блин, что же я натворила…
— Прости меня, Яр. Прости, но я не привыкла доверять людям. Прости, что не поверила. Прости за разбитую машину. За то, что не поговорила с тобой сразу. Я… испугалась.
— Не извиняйся, прошу тебя. Я твоё недоверие заслужил, мне его и возвращать. Ты просто знай, что я принадлежу тебе на все сто процентов. И люблю тебя, Истома. Очень.
— И я тебя люблю, — тоненько пискнула я, когда он снова стиснул меня в своих руках.
— Я думал, уже не скажешь, — губы Ярослава приблизились к моим, и я вновь задышала полными лёгкими, чувствуя, что больше не умираю. Что снова живу!
— Но Аммо всё равно заслуживает по жопе, — прежде чем потонуть в очередном жарком поцелуе и нашей любви, произнесла я с изрядной долей бешенства.
— Организуем. Обещаю.
А в следующее мгновение мир потух. Перестало существовать всё. Остался только он. Только я. Только мы.
Только наша любовь.
Глава 45 — Вместе
Ярослав
Январь…
Я чуть отвлекаюсь от экрана ноутбука, в котором ввожу последние правки в свой дипломный проект, и зависаю. В створе открытой двери я вижу, как моя Истома сидит на диване. Альбом со своими эскизами она отложила в сторону и теперь, выставив перед собой ладонь, сосредоточенно смотрела на кольцо, что я надел на её безымянный палец всего лишь три дня назад. И улыбалась, ласково поглаживая сверкающий камень.
Сердце от этой идеалистической картинки затопило
