— Что ж, Хуана, естественно, мне есть о чем подумать… Ведь мы в Венеции! Томас Манн, дурная погода, загрязнение атмосферы, упадок… Серийный убийца пытается добраться до моей девушки, и я… буквально на краю пропасти и готов навеки потерять свою свободу.
— Это он так говорит о свадьбе? — спросил отец.
— Да, я явственно слышу, как за моей спиной захлопываются двери тюрьмы! Буквально! Просто удивительно, что я еще не напился до полного бесчувствия! А я мог бы! Вообще-то неплохая мысль! Но прежде чем я напьюсь, может, нам стоит вернуться к нашей теме? Как вы думаете?
— Нет, это просто поразительно… — попыталась прервать его мама.
Но усилием воли Эрик заставил себя тараторить со своей обычной скоростью:
— Вместо того чтобы тратить время на обсуждение моего состояния, нужно постараться добыть четвертый медальон. Здесь всего порядка шести тысячи мест, где Антонио мог его спрятать. Венеция известна своими тайными ходами и расщелинами в грунте. Здесь все и вся исчезают — Казанова из подземной тюрьмы, жертвы инквизиции из своих домов, даже улицы, говорят, исчезают, а потом появляются совершенно в других местах. Во время полнолуния здесь так же легко заблудиться без фонаря, как и в джунглях.
— Ну ладно, во всяком случае, он снова заговорил, — успокоилась мама.
— Насчет того, чтобы заблудиться в джунглях, говори о себе, — ревниво предостерегла его Иоланда.
— Твоя сестра верна себе! Лола, а что там говорится в последней строфе?
Я стиснула руку Эрика.
— Эрик…
Он нагнулся и поцеловал меня.
— Успокойся, милая. — Потом прошептал: — Лола, дай мне поломать голову над маленькой проблемой, пока я окончательно не свихнулся.
— Хорошо.
— Так о чем говорится в последнем четверостишии?
И я процитировала:
В Четвертом есть Святой с Востока.Изменник поневоле, он горько ржет, как лошадь.Когда-то он принадлежал Нерону.Внемли ему — свое узришь в нем Провидение!
— Отлично, вернемся к делу! — Мануэль потер руки. — По крайней мере кто этот «Святой с Востока», нам известно. — Он взглянул на собор Святого Марка.
— Сан Марко — Святой Марк, — сказал Эрик.
— Да. Дело в том, что в средние века мощи святого Марка были тайно вывезены из Египта. Их специально поместили в ящик с соленой свининой, чтобы мусульмане, питающие к ней отвращение, не стали его проверять перед погрузкой на корабль. Таким образом, мощи доставили сюда, в Венецию. Но что подразумевает Антонио под словами «он принадлежал Нерону»?
— Что он был замучен, — пояснила моя мама. — Как Петр и большинство святых.
— Нет, Нерон вовсе не приказывал замучить Марка. Мы даже не знаем, был ли он убит. Существует множество версий относительно его смерти. А потом, в загадке сказано: «Внемли ему» — странное указание.
— «Внемли ему — свое узришь в нем Провидение!» Что значит «Провидение»? — спросила Иоланда.
— Это предвестник смерти, — внес ясность Марко. Продолжая курить, он незаметно для всех остальных спрятал в карман медальоны, подмигнув мне, будто говоря: «Просто для сохранности». — Увидеть собственный призрак или призрак кого-либо из своих родственников означает скорую смерть.
Как бы в подтверждение этого пояснения, я испытала очередной приступ страха.
— Да, правильно. Я знаю это только потому, что София встретила своего призрака здесь, в Венеции.
Я раскрыла лежащий у меня на коленях дневник. Как раз об этом я вычитала во время нашей поездки.
— София? — спросил Эрик. — Что ты хочешь сказать?
— Что она умерла здесь, в Венеции. — Я показала всем последние страницы дневника. — Незадолго до своей смерти она видела привидение. Еще она пишет о соборе и о чем-то недоступном моему пониманию. Но я знаю, что после ее смерти Антонио наверняка читал этот дневник и обращался к нему, устраивая свои ловушки. В особенности готовя ту, что ожидает нас в Венеции. Похоже, он сходил с ума…
Все подались вперед, чтобы лучше слышать.
«13 декабря 1552 года
Венеция
Сегодня я допустила страшный для ведьмы грех любопытства и позволила себе заглянуть в карты Таро. Однако я и без них уже знала о предстоящей мне скорой разлуке с мужем. Духовный мир уже послал мне предвестника, ведь неделю назад я видела свою смерть.
Семь дней назад я лежала больная здесь, в своей кровати, когда мне привиделся черный конь с блестящей лоснящейся шкурой, оседланный, но без всадника. Рядом с ним стояла светлая кобыла с сидевшей на ней моей давно умершей матерью в облике ангела, а ее ступни, всунутые в стремена, были повернуты задом наперед. Именно это — ее перевернутые ступни — и указывало на то, что она была тем духом, что доставит меня в Тартар на явившемся мне черном призраке, с длинной гривой.
Антонио отказался верить этому предзнаменованию. Он сказал, что я глупая девочка и что я не умру. Хотя я знала, что он обманывает меня, потому что старается выиграть время и изготовить лекарство, способное вылечить меня, отдавая этому все свои физические и умственные силы, в тот вечер мне отчаянно хотелось надеяться на то, что это видение было просто болезненным бредом. Поэтому, перед тем как он принес мне на ночь выпить Живой воды, я наугад вытащила из своей колоды одну карту и положила ее на покрывало, укрывающее мои ноги.
И вот — это оказалась карта с цифрой 13.
В этот момент в комнату вошел Антонио.
— Это вылечит тебя, дорогая, — сказал он, протягивая мне снадобье золотисто-янтарного цвета.
Но, увидев карту, он смертельно побледнел, упал на колени и стал целовать мне руки.
— Ах, дорогая моя! Для колдуний число тринадцать означает счастье!
— У нас слишком мало времени, чтобы обманывать друг друга, — отвечала я. — Ты отлично знаешь, что эта карта предсказывает смерть. Поэтому лучше обними меня и скажи, что ты меня любишь. Пока мы еще можем.
Но он не послушался меня, а снова бросился в лабораторию и возобновил свою лихорадочную и безнадежную работу.
После затрат на эти эксперименты от нашего сокровища мало что осталось. Несколько лет назад, после возвращения из Америки, Антонио заплатил дожу значительную сумму за разрешение пользоваться принадлежащим тому подземельем; в нем содержался этот раб-вампир в золотой маске, которую кто-то называл защитой от влияния полнолуния, а другие — пыточной маской.
Мы по-прежнему платим за покровительство дожа. Оно стоило нам еще шестнадцати сундуков золота, пошедшего на восстановление в первоначальной красоте созданных в XII веке базилики и кафедрального собора на острове Торчелло. Даже без нашего золота эта венецианская церковь являла бы собой образец великолепного произведения искусства: в ней находятся не только спасенные мощи святого Марка, но и бронзовые изваяния четверки лошадей, когда-то украшавших дворец Нерона и символизировавших его тираническую власть; теперь же, к неописуемому восторгу венецианцев, они представляют квадригу Господа.
