не было.
Элеонора знала, что мистер Пембрук мёртв. Чувствовала это. Но пока она не получила новости, девушка вздрагивала от каждой тени.
По улице, сгибаясь под порывами ветра, шаркал фонарщик. Шест дрожал в его руках, и газовые фонари трепыхались, словно бабочки, когда он проходил мимо.
Элеонора попыталась испытать сожаление от своего желания, но ничего не почувствовала. Она поступила правильно. Мистер Пембрук был последним препятствием на пути к её счастью, и теперь его устранили. Ифе будет в безопасности. Элеонора и Чарльз поженятся, а её деньги будут принадлежать только ей. Всё, о чём придётся беспокоиться, – это последнее желание. Черноглазая будет выжидать всю оставшуюся жизнь Элеоноры.
Черноглазая видела всё, что делала девушка. Элеоноре было некуда деться. В церкви, в доме миссис Клири, с Чарльзом… Боже, она видела, как Элеонора была с Чарльзом. И если Элеонора никогда не загадает желания, у всех, даже самых сокровенных, мгновений её жизни будет зритель. Это был тот самый тайный ящичек, где она спрятала свои сбережения, и воспоминания о рыжеволосом гвардейце, подмигнувшем ей, когда ей было четырнадцать, и свою единственную попытку писать стихи. О, она бы бережно прижала эти секреты к груди, если бы знала, что никогда впредь не сможет уединиться.
Элеонора вглядывалась в края своего отражения, ища движения теней.
Черноглазая видела не только тайны – она видела, что ребёнок, который мог бы родиться у Элеоноры, был мальчиком. Она видела что-то из жизней миссис Пембрук и матери Элеоноры, хотя те умерли много лет назад. Девушка невольно задумалась, как черноглазая вообще воспринимает время. Может, прошлое и будущее эхом отзывались в настоящем? Или когда незнакомка не появлялась здесь, в реальности, то витала в каком-то месте, где время, форма и расстояние вообще не имели значения?
Завывал ветер. Элеонора неотрывно смотрела в отражённую темноту и ничего не видела. Но она была не так глупа, чтобы полагать, словно там, во тьме, ничего не было.
Раздался стук в дверь.
Вскочив, Элеонора бросилась к окну. Снаружи было слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-то – фонари погасли на ветру. Стоя близко к стеклу, девушка чувствовала холод ветра, каждую струйку дождя, и было что-то ещё – странное, магнетическое ощущение, от которого волосы на руках встали дыбом. Она набросила шаль, подхватила свечу и направилась к лестнице. Огонёк трепетал на сквозняке, отбрасывая на стены уродливые тени.
Стук повторился.
Бесси выкатилась из своей спальни.
– Ради бога, – проворчала она. – Надеюсь, это не один из ваших чёртовых посетителей.
Элеонора проигнорировала служанку и спустилась. Кто бы ни стоял по ту сторону двери – сюда его привело желание. Девушка знала, что ей принесли вести о смерти мистера Пембрука. Уверенность её была столь же холодна и окончательна, как сама смерть. Но ей необходимо было услышать слова. Под кожей пульсировало странное томление. Когда она услышит слова, будущее развернётся перед ней сияющей тропой, на которой не будет препятствий.
Бесси поспешила за девушкой:
– Уходите! Не дурачьтесь в такую ночь!
Что-то было не так. Инстинкты обрисовывали все цвета в темноте и заостряли каждую неровность пола под ногами. Холодный воздух обдувал лодыжки. По ту сторону двери кто-то стучал дверной ручкой.
– Мисс! – прошипела Бесси. – Простите, я просто дурачилась. Конечно же, у вас не было посетителей. Ради бога, не впускайте чужих! Нас никто даже не услышит в такую погоду!
Элеонора заколебалась. Всегда что-то стояло на пути. Она послушалась черноглазую, сказала, чего желала, но знала, что полноценную награду не получит. Что острое и неприятное могло свернуться вокруг её желания, словно змея? Отставив прочь свечу, девушка схватила зонт.
Удерживая его, словно дубину, Элеонора распахнула дверь.
На пороге стоял Чарльз. Он вымок насквозь. Губы у него были бледны, щёки впали, а под глазами залегли тени. Мужчина потянулся к ней дрожащими пальцами. Судя по выражению его лица, он ожидал, что рука пройдёт сквозь неё.
Влажная рука коснулась её щеки, обжигающе холодная, словно лёд.
– Элеонора, – прошептал он.
Зонт выскользнул из руки девушки. Чарльз прижался к ней, рыдая.
– Отец… Он мёртв.
Элеонора постаралась сделать всё, что нужно, – развесила одежду Чарльза, чтобы та просохла у огня, послала Бесси за пирожными и золочёными имбирными пряниками, на которые пришлось потратить несколько драгоценных шиллингов, а после держала Чарльза за руку. Всё это время вина жгла ей нутро горячими комочками. Это она убила мистера Пембрука, а Чарльз держался за неё, словно она спасла его от утопления.
Девушка была шокирована, когда увидела его настолько расстроенным. Теперь им ничто не мешало – они наконец-то смогут быть вместе. Несомненно, скоро он это увидит, поймёт. Элеонора молча погладила его по волосам. Со временем он поймёт, каким благословением была смерть мистера Пембрука.
Чарльз вернулся на следующий день, с розами в руках. На фоне его осунувшегося лица цветы выглядели чрезмерно яркими и неискренними. Девушка поставила их в потёртый кувшин и велела себе набраться терпения. Скоро Чарльз придёт в себя.
– Элеонора, – сказал он, – я хочу поблагодарить тебя. Утешение, которое ты подарила мне… я…
Он плакал. Элеонора поцеловала его в щёку.
– Прости. Проклятое детское поведение.
Девушка толкнула его в кресло.
– Ты имеешь полное право скорбеть.
– Какой толк в том, чтоб об этом скулить? Впереди много дел. Расходы, расследование, а потом ещё дом, и слуги, и завещание, и… О господи!
Он спрятал лицо в ладонях. Элеонора положила руки ему на плечи:
– Тебе не обязательно справляться с этим в одиночку. Позволь мне разделить твоё бремя. Ты знаешь, как я люблю тебя. Позволь мне помочь тебе.
Чарльз схватил её руку и прижал к губам. Она чувствовала, как его слёзы текут по её пальцам.
– Предоставь всё мне, – тихо продолжала девушка. – Не нужно тревожиться о мелочах, когда уже несёшь такое тяжёлое бремя. Это… это расследование…
– Ты – просто ангел.
Некоторое время они сидели рядом. Чарльз неотрывно смотрел в огонь, пока Элеонора гладила его по волосам, и слово «расследование» эхом прокатывалось по её мыслям. Она спрашивала, но Чарльз не желал обсуждать.
Позже девушка начала планировать похороны – написала гробовщикам, и приходскому священнику, и в траурный склад. Она заказала писчую бумагу с чёрной окантовкой и ткань для нарукавных повязок. Она разузнала о конных экипажах, о плакальщицах, о перьях для лошадей и содрогнулась от цен. С каждым росчерком пера Элеонора хоронила мистера Пембрука. Она представила, как сыпет чернильно-чёрную землю на его гроб, но ничего не ощутила.
Часть седьмая
Когда Чарльз и Элеонора сидели у огня или работали вместе, они были словно муж с женой. Пока Элеонора просматривала счета от гробовщика, а Чарльз разглядывал карикатуры в «Панч»[44], ничто внешнее не могло их коснуться.
Чарльз перевернул страницу и фыркнул от смеха:
– Вот это просто отлично! Элеонора, посмотри.
Он протянул девушке журнал. Она как раз наклонилась, чтобы посмотреть на карикатуру, когда в дверь постучали. Бесси
