– А мне-то что до этого? Я уже сказала, что не предам вас, если вы уйдете. Разве этого мало? Ральф!
– Только коснись меня, и я подниму шум. Я сама отдамся в руки йоркистов, но буду стоять на том, что вы прятали меня все это время.
Единственный глаз Дороти вспыхнул бешенством. Они обменялись взглядами с Ральфом, и, зная, на что способны эти бывшие обитатели Уайтфрайерса, Анна стремительно отскочила в сторону, готовая завопить. В этот момент она заметила, что Ральф, не трогаясь с места, указывает на нее Дороти, отрицательно покачивая головой.
– Что это значит, Ральф? – вскипела хозяйка гостиницы, словно забывая, что тот немой. Анна вдруг поняла.
– Это значит, что Ральф не забыл старую поговорку. Все переменится – так, кажется, говорят лондонцы. Как ты думаешь, Дороти, останешься ли ты хозяйкой «Леопарда», если Делатель Королей узнает, как ты предала его дочь?
Хозяйка гостиницы ошеломленно застыла на месте, открыв рот. Анна же, воспользовавшись ее замешательством, продолжала:
– Для тебя ведь не тайна, что из Вестминстера только что приезжали за лордом Монтгомери? У тебя в комнате есть окошко, и я слышала все. Делатель Королей с войсками уже в Сент-Олбансе, и никто не поручится, что через пару дней он не вступит в Лондон. Каково тогда тебе придется, моя бедная Дороти?
Краем глаза она заметила, что Ральф, не спускавший глаз с хозяйки, согласно кивнул. На лице Дороти промелькнуло растерянное выражение.
– Но ведь я не предавала тебя, – слабеющим голосом сказала она.
– Но этого мало!
Дороти Одноглазая несколько минут металась по комнате, затем плюхнулась на кровать.
– Хорошо, я помогу тебе. Но не требуй большего, чем я тебе предложу.
– Это зависит от того, что ты имеешь в виду, – усмехнулась Анна.
– Что у тебя с ногой?
Анна приподняла юбку, и Дороти поморщилась.
– Я сделаю перевязку. Я дам тебе денег, а потом Ральф спрячет тебя в своей лачуге.
– Как? В Уайтфрайерсе?
– Нет. Это вблизи Олдергейтских ворот. Тебя там никто не найдет, ты переночуешь, а завтра можешь отправляться на все четыре стороны.
Анна задумалась. От Олдергейтских ворот не так уж и сложно добраться до Сент-Олбанса, где сейчас отец. Она взглянула на Дороти Одноглазую и согласно кивнула.
Спустя два часа, когда уже стояла глухая ночь, Анна с немым бесшумно покинули через боковой ход гостиницу «Леопард». На Анне было темное суконное платье и короткий плащ Ральфа. Дороти обработала рану, наложила тугую повязку, и хотя принцесса и прихрамывала, но передвигалась гораздо свободнее, чем раньше. Опираясь на руку Ральфа, она торопливо шагала, отмечая про себя, что город вовсе не так тих и безлюден, как обычно.
Там и сям слышался звон и скрежет, грохот солдатских сапог, порой проносились верховые. Анне и Ральфу не раз приходилось посторониться, уступая дорогу отрядам в полном вооружении. Лондон был неспокоен, Лондон готовился к битве. Даже завсегдатаи ночного Сити, воры и грабители, попрятались, решив, что сегодняшняя ночь не благоприятствует их ремеслу. Анна была так утомлена, когда Ральф привел ее к жалкой деревянной лачуге у Олдергейтских ворот, что даже не обратила внимания на убожество предоставленного ей убежища. Это был ветхий сарай с прогнившей крышей, с зияющими щелями между плохо пригнанными досками стен. Здесь не было даже печки, зато лежала здоровенная охапка свежей соломы. В конце концов, это все-таки было убежище, где никто не стане ее искать.
Переступив порог, она почти рухнула на солому, вдыхая ее сухой хлебный дух. Ральф замычал, показывая знаками, что ей следует задвинуть засов. Анна согласно кивнула, улыбнулась и уже через минуту крепко спала.
Немой какое-то время постоял в дверях, прислушиваясь к ее ровному дыханию, потом пожал плечами и, поплотнее прикрыв дверь, удалился.
17.
Анна проснулась от холода. Она лежала, сжавшись в клубок и зарывшись в солому. Было сыро, ноги ее окоченели. В приоткрытую дверь она видела серый предутренний сумрак, слышала, как шуршит по крыше дождь, и видела слабый отсвет нарождавшегося дня в лужах. Рядом зашелестели стебли, кто-то коснулся ее плеча. Анна вскочила, как ужаленная. Возле нее сидел лысый безобразный карлик с круглыми совиными глазами.
– Фея в соломе, – гнусаво продребезжал он, ухмыляясь до ушей. У него было лицо идиота, огромная, покрытая болячками голова, оттопыренные уши, скрюченные рахитом конечности прикрывали грязные лохмотья. Анна отползла в сторону.
– Ты кто?
Карлик снова улыбнулся.
– Ты теплая. Ночь холодная, а с тобою тепло. Анну замутило. Она вспомнила, что не заперла вчера дверь, и этот юродивый, очевидно, забрел сюда и провел возле нее всю ночь. – Убирайся! – замахнулась она на него. – Ступай прочь, паршивец!
Улыбка исчезла с совиного лица, глаза стали беспомощными. Прикрыв голову тощими руками, карлик захныкал.
– Чума на твою плешь! – рассердилась Анна и, распахнув дверь, вышла под косую морось. Несмотря на ранний час, город уже проснулся. Слышалось одышливое сопение мехов в соседней кузне, из дома напротив вышла женщина и выплеснула на мостовую ведро помоев, проехал толстый монах на пони, слышалось мычание коров и щелканье пастушьего бича.
Анна двинулась по узкой улочке, темной из-за нависающих крыш домов, стоявших так близко, что они едва не соприкасались. Она направлялась к Олдергейтским воротам.
«Я выйду тотчас, как откроют Олдергейт. Буду идти весь день. Может быть, повезет, и кто-нибудь согласится меня подвезти. Так или иначе я должна добраться до передовых постов войск Алой Розы».
Однако у Олдергейтских ворот ее ждало разочарование.
Огромные, находящиеся меж двух сторожевых башен, они были преграждены расположившимися в три ряда стражниками, которые досматривали всех выходящих из города. Тех, кто не имел пропусков, без лишних слов гнали обратно, несмотря на ругань и проклятия.
Проникнуть в город было легче. Анна видела, как стражники, расступившись, пропустили шествие паломников, которое с пением, хоругвями и зажженными свечами медленно вползло в столицу.
Следом переваливалась крытая повозка. Восседая на козлах, толстая рыжая маркитантка лихо правила двумя крепкими мулами. На ее голове красовалась измятая красная мужская шляпа, а рядом качался худой, болезненного вида подросток, кутаясь в грубый шерстяной плащ. Анна видела, как солдаты с воодушевлением приветствовали маркитантку. Расхохотавшись в ответ, она остановила свою повозку в арке ворот, во всеуслышание осведомляясь, из-за чего поднялась такая кутерьма.
– Приказ его величества! – кричали в ответ стражники. – В городе полным-полно шпионов Уорвика. К тому же где-то в Сити до сих пор прячется дочка Делателя Королей, и с нас голову снимут, если ей удастся удрать из столицы.
