самое время отметить это событие.
В глазах отца вспыхнул огонек, он улыбнулся и чокнулся со мной.
— Черт, да! Это прекрасные новости. Так вы двое поговорили? Она сказала, что прощает тебя?
— Мы не были так многословны, — я сделал еще один глоток.
— Так как ты понял, что она…
— Пап, я просто знаю это, ладно? — я послал ему, как сам надеялся, знающий взгляд.
— Оу, — кажется, он догадался, потому что его щеки вспыхнули. — Ох, я понял.
Еще некоторое время мы пили в тишине, хотя я не мог не заметить улыбку на его лице, пока он попивал свой напиток.
— Так, куда она направилась?
— К своей подруге Веронике. Она останавливается у нее, когда приезжает в город. Энтони отвез ее, когда мы договорили.
— Но вы еще увидитесь?
— Пап. Выдохни. Да. Она не сказала «нет». Это то же самое, что и откровенное «да».
— И она знает это. Знает тебя даже лучше, чем я, — кивнул он.
— Согласен.
— Ты сделал это, — он махнул, заказав еще один напиток. — Или, по крайней мере, начал. Она не убежала с криком. Это всегда хороший знак.
— Она убежала, но я поймал ее. Я всегда буду ловить ее, — новое ощущение, которое заставляло меня парить, росло в груди. И именно она вызывала его. Вся моя любовь принадлежала ей.
Глава 50
Камилла
— Вероника? — позвала я, когда вошла в ее квартиру. Тишина была мне приветствием. Все ясно, она снова на свидании со своей новой игрушкой.
Облегчение нахлынуло на меня. Мне нужно было время, чтобы подумать о том, что произошло в том переулке. Я бросила сумку на столик в прихожей и пошла на кухню, включив свет. Прислонившись к стойке, я засмеялась и закрыла лицо руками.
— Ты сошла с ума. Это какое-то безумие, — смешок перерос в полноценную улыбку. — А сейчас я говорю сама с собой. Прекрасно, — я открыла холодильник и схватила бутылку воды.
Медленно попивая, я прокручивала в голове все, что произошло: ощущение его кожи на моей, мое имя, слетающее с его губ. И самое главное — его манера любить меня. Бабочки порхали и кружились в моем животе. Я держала себя в руках, и на мгновение в том переулке я осознала, что именно я дергаю его за ниточки. Он был пленником, привязанным ко мне. Не золотой нитью, а незримой связью, которую могли чувствовать только мы. Я не могла выразить это словами, пока не могла. Но я знала это также точно, как и то, что он никогда не прекратит меня преследовать, — я влюбилась в Себастьяна. Эта любовь была неправильной и больной, но она была настоящей.
Я провела рукой по горлу и закрыла глаза, представляя его рот напротив моего, вкус одержимости им. Свобода сладка. Но его поцелуи слаще.
— Пора это прекращать, чудила, — я допила воду, затем выключила свет на кухне и прошла в гостиную.
— Хорошо провела время?
— Линк? — взвизгнула я, подпрыгнув.
Он сидел в кресле спиной к маленькому окну. Его лицо находилось в тени, он сидел неподвижно, но я чувствовала его взгляд на себе.
— Что ты тут делаешь?
Он не ответил. Я щелкнула выключателем. Ничего не произошло.
— Линк? — по коже побежали мурашки, когда я взглянула на его мрачный профиль.
— Я все это время был очень терпелив, — что-то хрустнуло в его руке. — Давал тебе пространство. Ждал, когда ты будешь готова к большему, — скрип, щелчок. — Я уважал твои просьбы о времени. Обнимал тебя, пока ты оплакивала родителей, затем приходил домой с яйцами синее, чем гребаный Гудзон, — скрип, щелчок.
Я попятилась обратно в коридор.
— Прекрати. Тебе не о чем беспокоиться, — он протянул руку на свет, и я увидела коробочку с кольцом в его ладони. — Оно должно было стать твоим. Но ты его не заслуживаешь, — коробочка вновь скрылась в тени. Скрип, щелчок. — Я был хорошим парнем, ждал тебя. Но тебе ведь не нужен был хороший парень, не так ли?
— Линк, тебе лучше уйти, — я сделала еще один шаг назад.
Тень пошевелилась, и Линк двинулся на меня. Я бросилась в коридор, но он поймал меня за талию и зажал мне рот рукой.
— Тебе нужен был плохой парень. Ты отдала то, что принадлежало мне, этому гребаному маньяку, — его слова были полны ярости. — Ты позволила ему трахнуть себя у грязной стены, как кусок дерьма, которым ты на самом деле и являешься, — он потащил меня в спальню Вероники. — Моя ошибка была в том, что я обращался с тобой, будто ты особенная, будто ты единственная. А ты на самом же деле хотела, чтобы с тобой обращались как со шлюхой. Собственно, как и все шлюхи.
Я боролась, царапая его руки и пытаясь пнуть. Этого не могло происходить на самом деле. Я не могла позволить этому случиться.
Он сжимал мое лицо и талию так, что мне показалось, будто он может сломать меня пополам.
— Ш-ш-ш. Не беспокойся. Я дам тебе то, чего ты хочешь. Я видел, как тебе нравится. Грубо, грязно. Это как раз то, что ты получишь. Больше никакого хорошего парня для тебя.
Он толкнул меня на кровать и прижал к себе, одной рукой все еще зажимая мне рот.
— Может, хочешь мне все объяснить?
Я закивала.
— Если закричишь, я задушу тебя, а потом сделаю с твоим телом все, что захочу. Поняла?
Я снова кивнула.
— Говори, — он убрал руку с моего рта и вцепился в волосы.
Это не был Линк, которого я знала. Его глаза были безумны, его лицо превратилось в маску ярости. Что-то в нем сломалось.
— Пожалуйста, не надо.
— Ш-ш-ш, — он снова зажал мне рот ладонью. — Я думал, ты собиралась мне объяснить, почему я увидел, как этот кусок дерьма, Себастьян, трахал мою киску. Вот что я хочу узнать. Ты можешь рассказать мне это, или мне лучше сразу приступить к делу? — он скользнул рукой под мою юбку, задирая ее вверх.
Я закивала, пока мысли лихорадочно бегали.
— Хорошо, — Линк впился пальцами в мое бедро. — Последний шанс, — он убрал руку от моего рта.
— Подозрения Минта были правдой. Я никогда не была на Амазонке. Все это время я была у Себастьяна.
— Что? — потряс он головой.
— Это правда. Он удерживал меня в своем доме. Я не могла сбежать.
— То есть, хочешь сказать, что дала ему еще раньше? — его пальцы сильнее сжались на моем бедре.
— Линк, пожалуйста, — схватила я его за запястье. — Он удерживал меня в плену.
— Ладно, допустим, ты говоришь правду, и
