Они бежали быстро, а я продолжал сидеть и настраивать пульт на то, что нужно мне, вспоминая комбинации из программы Маилза.
— Решив, что агнец бросил душу… — поднялся и плавно достал пистолет, прикинув, что прямо за одной из этих дверей должна быть шахта с подъёмником на арену для бойцов.
— Я отпустил её, не удержав…
Быстрым движением снял пушку с предохранителя и как только первый из псов показался из поворота выстрелил. Тело несчастного отлетело к стене коридора, а справа из боковых дверей на меня выскочил второй.
Ещё один выстрел, захват рукой и тело только что живого человека прикрывает меня от пуль его третьего напарника. Последний выбежал точно так же из поворота, но уже знал, что его здесь ждёт.
— Тебя, любимая, не слушал… — тело выпало из моих рук, по которым прокатилась волна дрожи такой силы, словно вместе с этими людьми умер я.
— Тебя оставил у холодных скал…
Стягивая цепи обратно на руки, я шел по коридору и слушал, как над головой гремит толпа. Улавливал, как люди беснуются от того насколько им нравится то, что они видят на арене. А прежде…
— Ранко в Клетке. Алиша с ним. Как только ты появишься — я начинаю. Будь готов! — только услышав быстрый и отрывистый голос Катерины в наушнике, я вошел в аппаратную и в свете работы лопастей вентиляции, посмотрел через огромный механизм на кучку парнишек, которым очевидно пообещали огромное состояние за то, что они сегодня выйдут наверх. Однако…
— Я, милая, устал бороться, — усмехнулся выдернув чеку из шашки с газом и забросил её между лопастей прямо под ноги новым гладиаторам, продолжая, — Я стал, как камень тот у скал…
Прошептал следя за парнишками, бегущими в рассыпную из подъемника, пока их пытаются не выпустить и расстрелять арабские собаки. Первая выпущенная пуля оглушает, однако вторая шашка полностью заслоняет обзор тварей, пока дрожит каждый сустав моих рук, ощущая отдачу от резких и быстрых выстрелов.
Пистолет двигается в руке, будто сам. Сталь вибрирует от каждой выпущенной пули, а в нос бьёт металлический запах. Эта адова машина даже пахнет как кровь, когда стреляет.
В этот момент перед моими глазами не было ничего. Впервые я понял, что стал убийцей, когда отобрав жизнь, не почувствовал ничего. Я думал смерть людей, которых ненавидел настолько, что вскипало даже дыхание, принесет мне хотя бы облегчение. Идиот Тангир считал, что убив всех, кто отобрал его жизнь и надругался над его Ми Ран, сможет насладиться этим.
Но всё стало иначе… Увидев рисунок — молитву о свободе на коже совершенно незнакомой мне женщины, я понял что не той мести искал. Всё это время я мстил сам себе. Какая-то часть меня самого хорошо понимала, что я превращаюсь точно в такую же тварь, как и те, кого уничтожил.
Потому я остановил работу вентиляции, и в клубах белого дыма, прикрываясь лишь мокрой тряпкой, встал на гладкую матовую поверхность подъемника. За спиной послышались хриплые стоны, а затем и топот.
"Это единственное, что я мог для вас сделать парни. Дальше сами…" — отбросив тряпку, когда над головой начал раскрываться люк, я наконец предвкушал встречу с тварью, на чье фото смотрел около получаса, стоя над столом Катерины.
Всматривался в черты ублюдка, который решил, что в этом мире можно купить всё. Можно купить даже девочку, которой едва исполнилось девятнадцать, как вещь. Решил, что в праве надеть на нее ошейник, как на свою собачку, а потом просто трахать и делать с ней всё что хочет.
В такие моменты… Когда я встречал на своем пути подобных тварей, мне хотелось отрезать их член. По зверски и с особой жестокостью. Я и сам был мужчиной, но почему даже такой отбитой безумной твари, как я, ни разу не приходило в голову взять женщину силой? Может я просто какой-то бракованный? Именно это я шептал как самый главный вопрос, пока смотрел на черты лица скотины, которая улыбалась, как бог, выходя из своего кошерного корыта, в начищенном костюмчике и с белоснежной пастью, которую мне в этот момент хотелось превратить в кровавую кашу из мышц, юшки, соплей и крови.
Только вспомнив, как Невена дрожала у того проклятого шкафа держа в руках сраный ошейник. Лишь возобновив в памяти её полные испуга, страха и боли глаза, я думал, что подыхаю изнутри. Уже тогда сдох. Прямо в том чертовом придорожном мотеле, когда мы чуть не сгорели. Уже тогда я понимал, что она не просто дорога к забвению.
Это был мой последний шанс ощутить себя живым. Последний подарок от неба, прежде чем я заплачу цену за то, что натворил. Нельзя убивать безнаказанно даже убийцу и таких тварей. Я это понимал и знал, что если не люди… Меня накажет небо. Оно подняло меня из глубин своего ада, и опустит туда же.
И единственной соизмеримой платой за мои грехи — станет только моя смерть.
Песок медленно спадал с моих плеч, пока платформа поднимала меня наверх. Шум толпы был настолько оглушительным, диким и бесноватым, что по телу прошёлся озноб, а цепи кнутов в руках стали прямо впиваться в кожу от того, как я сдавил ладони в кулаках.
Платформа с глухим стуком остановилась, а я не спеша поднял взгляд, в почти полной тишине.
— Где твой хозяин, пёс? — ухмыляясь, посмотрел на высокого мужчину, и дрянь с ангельски невинным лицом, которая стояла рядом с ним.
Кровь ударила в виски и хлынула потоком по телу, когда прозвучал громкий звук гонга, а по новой арене, где вместо пламени, по решеткам бежал ток, стал гудеть воздух. От волн электромагнитного излучения это место и правда стало походить на настоящий модифицированный ад. Всему виной то, как эта дрянь влияла на тело.
Алиша ухмыльнулась, оборачиваясь к толпе людей. Девка явно решила объявить во всеуслышание, кто откроет бои, однако она не успела. Катерина не шутила, когда говорила, что начнёт действовать сразу. Как только я появился на арене, её схватили арабы, решив, что это Невена. Женщина только ухмыльнулась, прошив сперва одного пулей, а потом и второго.
Я наблюдал за этим улыбаясь и обходя по кругу брата Невены, который неотрывно смотрел на цепи, которые двигались за мной по песку Клетки. Мужчина выглядел молодо, хотя я хорошо знал, что он старше Невены и что он… такая же тварь, как и я.
— Где твой хозяин? — повторил вопрос и наклонил голову на бок, пока
