— Но это ведь не смертельно, так? — потянула Инга меня за руку.
— Не смертельно, — признал я, — но неприятно. Я просто путей решения проблемы не вижу, вот и нервничаю.
— Думаешь, мы ещё можем как-то повлиять на ситуацию?
Я плечами пожал.
— Не способен повысить собственную значимость, ставь подножку сопернику.
— Подножку? — не поняла Инга. — Это как?
Любой из моих нынешних сокурсников при решении поставленной преподавателем задачи начал бы с предложения о физическом устранении конкурента, но я шутить на эту тему не стал и пояснил:
— Дискредитация. Нужно найти в проекте Резника слабое место и раздуть из мухи слона.
— Петя! Так нельзя! Это неконструктивно!
— Да неужели? — буркнул я. — У нас вообще-то конкурс студенческих инициатив! Чего он со своими разработками влез? Выходил бы на учёный совет напрямую, раз такой умный!
— Ещё скажи — малышей в песочнице растолкал! — улыбнулась Инга и спросила: — И вправду думаешь, что у них есть недоработки?
— А к чему бы тогда ещё Резнику добиваться переноса сроков защиты проектов с июля на сентябрь? Зачем ему понадобились два дополнительных месяца? Его соискатели инициацию уже прошли, какие ещё нужны данные? И старые выкладки нам так и не показали, якобы из-за утраты актуальности. Тоже подозрительно.
Инга задумчиво хмыкнула:
— А знаешь, я сегодня после дебатов Резника видела, он с другим кандидатом ругался.
— С Пауком? — предположил я.
— Нет, с каким-то хлыщом прилизанным. Его твой Рашид Рашидович еле оттащил.
— Даже так? Занятно. Надо будет подробности разузнать.
— И чем нам это поможет?
Я пожал плечами.
— Видно будет. И вот ещё что… Федю Острога многие терпеть не могут, пообщайся с людьми на этот счёт. Не агитируй за нас, начни компанию против институтских евгеников. Через них на кружок мозгокрутов надавим. На мнение учёного совета это никак не повлияет, но, может так статься, нам в какой-то момент эту шайку переорать понадобится.
Инга кивнула.
— Разумно.
Она ушла на проходную, а я вопреки обыкновению всерьёз расстроился, что не получил приглашения заглянуть на огонёк. Не могу сказать, будто так уж загорелось провести эту ночь с бывшей одноклассницей, скорее окончательно расхотелось тащиться домой по тёмным улочкам уже погрузившегося в полудрёму города. Это в институтской округе студенты гуляют и патрули за порядком присматривают, а чуть в сторону отойди — и никого. Мало ли что там с одиноким прохожим приключиться может?
Паранойя?
Мне так отнюдь не казалось.
Я огляделся по сторонам, не заметил ничего подозрительного и двинулся через сквер, пересёк площадь, будто невзначай осмотрелся, и снова не обнаружил признаков слежки. А беспокойство, между тем, не отпускало.
Что-то было не так. Вроде, за последний месяц успел привыкнуть к периодически возникавшему ощущению чужого взгляда, но сегодня словно обострение случилось. А с чего — почему, никак не пойму.
Не могу сказать, будто я всякий раз возвращался из института домой новой дорогой, но и одним и тем же маршрутом несколько дней подряд старался не ходить и потому успел изучить все окрестные переулочки и проходные дворы. Сейчас подумал, прикинул, повернул раз-другой и наваждением накатило ощущение…
Нет, не опасности, просто некоей неправильности.
И вроде подготовился к любому развитию событий, но было время на это и у моих возможных оппонентов, так что я решил не нарываться на неприятности и сорвался с места. Проскочил дом, юркнул в перегороженную воротами арку, а там навалился на створки, выдохнул и протиснулся в зазор между ними, поднырнув под лязгнувшую звеньями цепь. И сразу — подтянул её, ещё на раз захлестнул на металлический штырь!
Из переулка донёсся какой-то шум, но я прислушиваться не стал — не мешкая рванул через двор. Задействовал сверхспособности и до предела ускорился, уклонился от бельевой верёвки, подскочил и в прыжке оттолкнулся ногой от стены дома, лихо влетел на крышу стайки, а с неё уже соскочил на соседнюю улочку и сразу метнулся в подворотню дома напротив.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Замер там, пытаясь унять лихорадочное дыхание, прислушался и уловил гул двигателя проехавшего где-то неподалёку автомобиля. Больше ничего.
Ни топота ног, ни переклички преследователей.
Может, и шум в переулке померещился?
Но заниматься самообманом и списывать всё на разыгравшееся воображение я не стал — как добрался до дома, так сразу поднялся на чердак и вытащил из тайника миниатюрный пистолет двадцать второго калибра. Вроде игрушка, но дыр в человеке с его помощью наделать — раз плюнуть.
Мне и нужно-то лишь на пару секунд концентрацию противника сбить, чтобы самому успеть к сверхсиле обратиться. А то ведь я потенциал из-за активного излучения не удерживаю, да и адаптивная техника скорости обработке сверхэнергии отнюдь не добавляет. Опять же просчитать меня как оператора могли — много ума не нужно, чтобы со стороны за тренировками понаблюдать. И это если кое-кто без всяких наблюдений полный расклад не сдал. Опять же кое-кто может и практика с золотого румба натравить!
Вот что я ему противопоставить смогу? Правильно! Ничего!
А так патрон дослан, останется лишь предохранителем щёлкнуть и спусковой крючок нажать. Один раз даже из кармана пальнуть проблемой не станет.
Будут от меня чего-то эдакого ждать?
Очень сомневаюсь.
Наутро я о своём вчерашнем малодушии конечно же пожалел. Собирался даже вернуть пистолет в тайник, ибо носить оружие со сбитым номером — идея не из лучших.
И чего запаниковал только, спрашивается?
Но нет, я знал — чего, а потому вытянул магазин и выщелкнул из него патроны, тщательно протёр всё носовым платком на случай, если придётся скидывать ствол, после чего вновь зарядил пистолет и сунул его в боковой карман брюк. Погляделся в зеркало и даже подпрыгнул раз-другой, но миниатюрная игрушка если и выпирала, то ничуть не сильнее банальной связки ключей, а с учётом рубахи навыпуск её и вовсе было не видно.
Глянул и забыл, другими вопросами голова занята оказалась.
Кто и зачем? Кто и зачем? Кто, зачем и что мне теперь с ним делать?
Устроить ловлю на живца с собой в роли приманки и попытаться разобраться доступными методами — это первое что на ум пришло, но как бы меня самого в оборот не взяли. Опять же может так статься, за мной компетентные органы наблюдение установили, а за покалеченных или тем паче приконченных оперативников по головке точно не погладят.
А значит — что? А значит, надо звонить Городцу.
Так я, заглянув в ближайшую аптеку, и поступил. Взглянул на часы, решил попытать удачу и первым делом набрал домашний номер куратора, как ни странно — свезло. Георгий Иванович на службу ещё не уехал и разрешил говорить открыто, только обойтись без имён. Выслушав меня, он с откровенным недоверием уточнил:
— Откуда такая уверенность, что тебя собирались брать?
Честный ответ непременно повлёк бы за собой присказку о том, что креститься надо, вот я и буркнул:
— Сложилось такое впечатление.
— Пил вчера?
— Стакан вина, — честно сознался я.
В трубке послышалось раздражённое фырканье.
— В следующий раз сразу звони, дежурную группу вышлю. Ещё рабочий номер мой новый запиши, но его набирай только в случае крайней необходимости и лишнего по телефону не болтай. Там пишут. — Георгий Иванович продиктовал пять цифр, потом вздохнул и сказал: — Прикреплю-ка я к тебе сотрудника, пусть в наружном наблюдении практикуется. Если кого из наших общих знакомых приметишь, с хвоста не сбрасывай.
Мне отнюдь не хотелось, чтобы за мной кто-то день-деньской шастал по пятам, но деваться было некуда, покладисто согласился:
— Хорошо. — И дабы совсем уж не осталось никакой неопределённости, уточнил: — А до этого за мной никого не пускали?
— Нет! — объявил Городец.
— А…
Ответом стали короткие гудки. Дослушивать меня Георгий Иванович не посчитал нужным и попросту кинул трубку. Не очень-то это и вежливо, не говоря уже о том, что дело отнюдь не в досужем любопытстве.
