удовольствия.
А он всего лишь уложил меня на постель и целовал шею. Еще не раздел, придавливал своим мощным телом к матрасу. Мои руки ненасытно двигались по его плечам, шее, затылку. Везде, мне хотелось везде его трогать, чувствовать. Сминать короткие жесткие волосы на затылке, гладить мускулы, царапать. Я комкала его футболку до треска. Она мешала мне добраться до горячей атласной кожи.
Мои ноги обхватили его бедра. Мне хотелось слиться с ним. Быть так близко, как никогда прежде.
— Моя любимая малышка, — прошептал он мне на ухо.
— Твоя, твоя.
Я повернула к нему лицо, потянулась к его губам. Мне казалось, я пью с его губ чистый наркотик. Как от них оторваться? Самые вкусные, самые нежные, самые настойчивые.
Он весь самый-самый. В моей груди фонтаном били пылкие чувства. Адам ласкал меня, трепетно нежил в своих руках. Я чувствовала себя любимой, бесценной.
Как он так умел? Будто пьянил меня самым дорогим и шикарным шампанским. Заставлял забыть об окружающем мире, видеть только его. Купал меня в наслаждении на мягком пушистом облаке где-то среди неба.
Адам стянул с меня футболку и двинулся влажными поцелуями от ключицы к груди. Под моей кожей распускались прекрасные цветы. Я тихо стонала, прикрыв веки, зарывалась пальцами в его волосы, выгибалась ему навстречу. Он одну за другой снял с плеч бретельки лифчика, опустил его ниже, обнажая мою грудь, налитую приятной тяжестью.
Я затаила дыхание, чувствуя легкое дуновение по коже. Маленькая пауза перед взрывом. Чтобы нервы успели накалиться в ожидании. Соски призывно торчали, в груди томно ныло желание. Он меня истязал этой паузой. Знал, как я люблю ощущать его язык, губы в самых чувствительных местах.
И я сделала так, как он любит — накрыла груди руками, сжала их, не закрывая соски. Небольшой вызов его терпению.
Крепкая хватка оттащила одну мою руку в сторону. Зубы прикусили нежный сосок. Меня словно пронзило разрядом тока. Я ахнула. И Адам принялся играть с моей горошиной, щекотал языком, втягивал губами.
Это нереальный кайф. Он разливался внутри меня горячим карамельным сиропом, переполнял меня. Я сбивчиво стонала, слишком крепко сжимала его волосы, от чего Адам явно зверел.
Он перехватил мои запястья, держал их под грудью и сладкой пыткой доводил до безумия. Мои трусики уже промокли насквозь. Истома внизу живота жгла меня изнутри. Зачем я надела эти джинсы? Так хочу скорее от них избавиться.
Адам отпустил меня и приподнялся. Сел на мои колени, с нажимом провел пальцами вниз от солнечного сплетения до пояса моих джинсов. Я приоткрыла глаза. Чертовски сексуален, смотрел на меня порочным голодным взглядом, губы изгибала шальная ухмылка.
Наконец он избавился от своей футболки. Руки тянулись к его мускулистому телу, чтобы повторить подушечками пальцев рельеф, почувствовать мощную силу. Он упивался тем, как я его хотела. Поймал мои руки, переплел наши пальцы.
Гад. Наверно, часами мог смотреть, как меня сжигает желание. Завел до предела и теперь наслаждался.
Недолго. Я не успела сказать, как хочу его придушить. Он отпустил мои руки и расстегнул ширинку на этих тесных, мешающих джинсах.
Пару секунд — и я осталась в одних трусиках. Адам и их подхватил, стащил с ног и отбросил куда-то на постель.
На его штанах в районе паха вздымался холм внушительных размеров. Он погладил его рукой, жадным взглядом скользя по моему телу.
Так сложно было вынести мое дикое желание. Я принялась гладить себя, дразня его, стискивала соски, проводила по ребрам и животу. Одну руку направила туда, где требовательно пульсировал чувствительный бугорок.
— Не останавливайся, — приказал Адам.
Он решил любоваться этим ближе и склонился к моему животу. Его невесомые поцелуи щекотали, мурашки разбегались по всему телу. Вот что мне неудержимо хотелось — чтобы его губы заменили мои пальцы, которые раздвигали влажные складочки. Вместо этого он поцеловал тыльную сторону моей ладони и выпрямился.
Я замерла, наблюдая, как он расстегивает свою ширинку, как его руки спускают с бедер штаны, как через тонкую ткань боксеров пытается прорваться его напряженный член.
Этот мужчина прекрасен. От него невозможно оторвать взгляд. И, может быть, он то же думал про меня. Ни на секунду не отводил от меня глаз. Даже когда встал с постели и полностью разделся.
Адам забрался ко мне обратно, накрыл своим обнаженным телом, и в низ живота уперлось его каменное желание.
— Моя любимая малышка… — Его шепот нежно прикоснулся к моим губам. — Ты сегодня сделала меня самым счастливым.
Я улыбнулась. Он таким проникновенным голосом это говорил, что моя душа сладко млела. Его губы принялись покрывать поцелуями мои щеки, шею, плечи. Ласково любили меня.
Мои чувства к нему росли, расцветали еще ярче. Я льнула ближе, раскрывалась для нежной страсти, умоляюще выгибалась под ним, терлась о его вздыбленный член. С моих губ срывались стоны, его имя. Нас окутывал хмельной туман. Я дышала им и пьянела.
Я обхватила ногами его бедра. Адам завис надо мной, смотря прямо в глаза, и завораживал своим одержимым взглядом. Сердце тянулось к нему. Я положила ему руки на плечи, провела пальцами по мышцам, повторяя их рельеф. Смотреть на них — одно удовольствие. Трогать — тысяча удовольствий.
В промежность надавила головка члена. Там кожа мелко вибрировала в муках ожидания, там горячо покалывало. Адам не стал доводить меня до сумасшествия, не мучил больше. Потому что сам уже не мог терпеть? Он прорвался внутрь меня, и я прочувствовала в себе каждый сантиметр его крупного члена.
Восторг штормовой волной обрушился на меня. Стоны превращались в крики. Адам не отстранялся, чтобы удобнее устроиться, он еще ближе склонился и принялся водить влажными губами по моей шее.
Между нашими телами почти не оставалось пространства. Кожа разгорячилась, становилось жарко. Нам не нужны теплые страны, когда мы вдвоем сжигаем весь воздух.
Адам сначала смаковал меня, медленными толчками погружался до предела, растягивал лоно, готовился к дикой скорости. От перевозбуждения у меня подрагивали бедра. Чувствовалось, что внутри растет бомба, и она вот-вот взорвется. Она наливалась и напитывалась тем карамельным сиропом, что журчал во мне от настойчивых мужских ласк.
Мы встретились взглядами, и я не могла оторваться от его глаз. Там целое бушующее море любви, жажды, порока. Я оказалась точно под гипнозом, меня затягивало в это море. Меня покачивало на волнах, захлестывало бурным наслаждением. Дыхание ускользало. Я захлебывалась своими криками.
Быстрые резкие шлепки тело о тело разносились по комнате. Бедрами Адам вбивал меня
