Собрав сухие сосновые ветки, Гекуба разгребла золу от прежних гекатомб и опустила связанного барашка на освободившееся место. Медными ножницами она срезала несколько черных завитков с его головы и сожгла их на маленьком огне в углу алтаря, как обещание будущей, большей жертвы. Затем жрица перехватила ножом горло ягненку и, пока алая кровь толчками лилась к корням сосны, одним ударом раскроила ему грудь.
Несколько мгновений, погрузив кисти рук во внутренности жертвенного животного, она наслаждалась теплом и вздрагиванием уходящей жизни. Потом осторожно извлекла скользкую бурую печень в синеватых пленках и выложила ее на камень. В проблесках туч мелькнула луна, огонь из маленького костерка перекинулся на сухие ветки лавра и, прежде чем прорицательница успела возлить вино на жертвенник, печень сама собой сморщилась, почернела и рассыпалась в труху.
Это был знак. Более чем ясный. Богиня подтверждала свою волю. Теперь оставалось испросить ее помощи.
Дрожащие пальцы Гекубы опускались в распоротую грудь ягненка и кропили кровью статую Девы.
-- Помоги мне! - шептала она. - Помоги, Молодая Луна! Мать Безумия! Дочь наваждений! - старуха с поклонами приблизилась к кумиру и размазала кровь по губам божества.
Нужно было раздуть большой костер, чтобы сжечь тело ягненка. Когда тушка обуглилась и запах горелого мяса стал нестерпим, Гекуба наклонила голову в черный дым и жадно вдыхала до тех пор, пока ее глаза не затуманились.
Только теперь она могла увидеть, как от медных губ Артемиды отделилось слабое облачко, похожее на дыхание. Оно приблизилось к огню и начало расти. По мере того, как костер поглощал жертвенное мясо, фигура обретала тяжесть и цвет. Свинцово-серая сначала, она постепенно стала мглистой, затем черной и, наконец, залоснилась, как ночная гладь моря. У существа выросли крылья. Взмахнув ими, оно взгромоздилось на алтарь и уставилось на жрицу бессмысленными белесыми глазищами, в которых еще играли отсветы жертвенного пламени.
-- Лети! Лети! - замахала на него руками Гекуба. - Лети за мной.
Прорицательница встала, отрезала ножом еще сырой кусок жертвенного мяса и, сунув его в мешок на поясе, спустилась с холма. Там она не без труда взгромоздилась верхом и тронула поводья. Чудовище следовало за ней на почтительном расстоянии. Его притягивали остатки жертвенной пищи. Если б не серебряные обереги-змеевики на шее и запястьях Гекубы, оно давно бы разорвало жрицу. Но прорицательница знала, на что шла.
Теперь следовало позаботиться о том, как доставить мясо в спальню царя. Из слуг Триединой это могли сделать двое Тэм и Ликомед - любовник царицы и ее кастрат. Оба жили во внутренних покоях дворца, на его мужской половине в андроне.
Первому Гекуба не доверяла, второго опасалась. И все же сердце подсказывало ей, что надо выбрать Ликомеда. Этот подлец вел свою игру и, если объяснить ему, что ночной демон может быть полезен ему самому, он, пожалуй, пронесет мясо куда надо. А Тэм чего доброго из жалости выбросит фетиш по дороге к дворцу в ближайшую канаву!
Шагом проехав по улицам города, Гекуба приблизилась к храму. Ее не ждали, но ворота были открыты. Старуха спиной чувствовала холодный взгляд демона, словно из его глазищ изливалась сама пустота. Ей потребовалось собрать в кулак всю выдержку, чтоб не спеша слезть с коня и без особой торопливости прошествовать к дверям.
Чудовище, как собака, бежало за ней, но у ступеней храма в нерешительности село на землю. Туда ход ему был закрыт. Два остальных лица Великой Матери означали Любовь и Жизнь, а пес преисподней слушался лишь убывающей луны. Гекуба усмехнулась: пусть подождет. Его голод станет нестерпим.
Она дважды ударила медным кольцом в кипарисовые створки двери.
-- Госпожа моя, как холодно! - удивилась привратница, пропуская Гекубу внутрь. - Вечер-то теплый был.
-- Я привезла мороз. - сухо рассмеялась та. - Накинь-ка гиматий и ступай во дворец. Приведи сюда Ликомеда. Этот плут нужен мне немедленно.
* * *
Толстое восковое лицо невольника склонялось над лампой. По его желтоватой коже бежали тени от пламени из-за чего выражение прищуренных глаз казалось еще лукавее.
-- Видел? - жрица махнула рукой в сторону двора.
Кастрат кивнул.
-- Сидит? - прорицательница подняла выцветшую бровь.
-- Легло. - Ликомед почтительно взирал на жрицу. Вызвать настоящего демона и держать его у ворот, как сторожевую собаку - он бы все отдал, чтоб суметь такое!
-- Я знаю, ты хочешь учиться магии. - равнодушным тоном сказала Гекуба.
Кастрат испугался. Ему не положено было даже думать о таких вещах.
-- Магия не для мужчин. - убито отозвался он.
-- Ты не мужчина. - рассмеялась жрица.
Это было жестоко. Но не более жестоко, чем то, что они с ним сделали.
-- Но я и не женщина. - бесцветным голосом выговорил кастрат. - Магия Великой Матери для меня закрыта.
-- Отчего же? - Гекуба наслаждалась его нерешительностью. - Ты сделал первый шаг. Сам оскопил себя в честь Деметры на празднике урожая. Богиня такого не забывает. Не даром ты выжил, а не истек кровью, подобно другим. Это знак.
-- Какой знак, госпожа моя? - теперь голос кастрата дрожал. Жрица с удовольствием наблюдала за его игрой.
-- Знак того, что ты можешь попытаться. - заключила Гекуба. - И раз Триединая сама намекает на это, я исполню ее волю и дам тебе шанс.
Ликомед не ожидал такого от жрицы. Тем более после того, как принял участие в позорном изгнании Гекубы из дворца. Но и до этого прорицательница всегда относилась к нему с подозрением. Ревновала, что кастрат из ее же храма сделал блестящую карьеру при дворе.
-- Сегодня и начнем. - кивнула Гекуба. - Видишь этот мешок?
Раб потянул носом и поморщился. Внутри лежало что-то горелое.
-- Это жертвенное мясо. - пояснила жрица. - Ты должен отнести его в покои Делайса. Забрось в окно спальни или подсунь под дверь. Демон пойдет за ним.
Прорицательница с удовольствием наблюдала, как испуг растекается по лицу кастрата, точно масло по сковороде.
- Не вздумай прикоснуться к мясу. Навлечешь на себя неисчислимые бедствия. - сказала она. -- Так и неси в мешке.
Ликомед потрясенно молчал.
-- Справишься с первым заданием, стану тебя учить. - старуха высокомерно кивнула. - И запомни: магия требует железной воли. Дорога с демоном покажет, на что ты способен.
-- Он набросится на меня. - попытался возразить кастрат.
-- Я дам тебе амулеты. - жрица махнула рукой, показывая, что больше говорить не о чем.
Всю дорогу по узким улицам акрополя невольник в панике оглядывался назад. Чудовище, как преданный пес, бежало по пятам, высунув язык и не отрываясь глядя на мешок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
