Из глазниц Раана полыхнуло и вовсе невыносимо. Однако он подчинился. Поднял её и в несколько прыжков донёс до конца улицы. Но там положил на мостовую и отступил, ибо огненная свистопляска ещё себя не исчерпала.
Таюли глянула на бескрайнюю портовую пристань и окаменела: между низкими приземистыми складами металось что-то огненное. Настолько маленькое и жалкое, что у неё защемило сердце. Неведомо, из каких дремучих далей в душу проникло осознание: эта немощная горстка огня не кто иной, как демон, утративший свою вторую сущность. Женщину, некогда слившуюся с ним в единое могущественное существо, где его сила сплеталась с её разумом. И не позволяла демону скатиться обратно до состояния тупого безликого нечто.
Оставшись сиротой без своей Лиатаяны, он метался по всей пристани, теряя последние силы. Те два солнца, что повергли собрата, напавшего на Двуликую, пытались поймать подранка, но тот выскальзывал, уходил, как вода сквозь пальцы. А потом и вовсе прорвался к самым причалам, куда две пытающиеся его обуздать Лиатаяны побоялись сунуться.
Один из загонщиков ткнулся в землю, погас, и на его месте показалась маленькая фигурка скукожившейся на корточках девочки.
– Цела, – выдохнула Таюли, через силу поднимаясь с мостовой.
Челия услыхала её. Обернулась, вскрикнула и ринулась к няньке летящей над землей раненной птицей. Воткнулась в неё, сбив Двуликую – и так получившую сверх меры – обратно на землю.
Таюли прижала малышку к себе, а сама не сводила глаз со второго огненного шара, мечущегося вдоль причалов. Осиротевший демон плыл по одному из них, удаляясь от безопасной для него земли. Если демоны тоже могут сходить с ума, так нынче именно тот невероятный случай. Что бы там с ним не творилось, если он не остановится, море сожрёт огненное создание, не способное тягаться с такой вселенской силой.
– Дэгран! – простонала Таюли, не желая верить, что сейчас всё закончится… так беспощадно глупо.
Какое ей дело до этого демона? И в голову не приходило разбираться. Но надвигающееся ужасало.
– Дэгран, помоги, – проскулила Двуликая, у которой из сердца вот-вот вырвут кусок и скормят собакам.
Вдруг мечущийся по пристани огненный шар в панике взмыл – под ним пронеслись четыре огромные стремительные, будто ветер, белоснежные фигуры оборотней. Они стекли в море между причалами, а через несколько секунд из воды вокруг уныло бредущего к смерти огненного малыша поднялись ледяные фонтаны, сковавшие воздух. Подчиняясь инстинкту, подранок изо всех сил рванул по причалу обратно к берегу. Где и попал в лапы огненного шара, поглотившего его, как большая рыбина сглатывает малька.
– Получилось? – поразилась Таюли невиданному. – Они его спасли? Они?
– Так не бывает, – обалдело хлопала глазками Челия на вылетевших из воды Раанов.
Те приземлились на причал и медленно оглядывались, будто ловили каждое движение воздуха, уставшего метаться между холодом и жаром.
– Так не бывало, – устало поправила воспитанницу нянька, примериваясь, где бы ей, наконец-то, тихонечко полежать, покуда всё не образуется. – А теперь случилось.
– Да?! Это они для тебя! – заерепенилась демонюшка, словно её пытались обременить непомерной благодарностью к ненавистным благодетелям.
– А какая разница? – прилегла прямо на мостовую Таюли, отдаваясь умеренному, но назойливому измождению. – Он же цел… Кстати, а кто это был?
– Да эта старая дурища Виолия! – мигом переключила свой гнев Челия на более достойную фигуру. – Она всегда хотела поубивать ледяных тварей. Так Уналия сказала – я подслушала. Они с бабушкой Таилией сильно пугались. Ну, что Виолия начудит, а нам потом отдуваться. Вот она и припёрлась тебя убить. Старая сука! Совсем мозгов нет! А ещё лезет со своими порядками.
– Хотела поубивать ледяных. А явилась убить меня, – недоумённо повторила Таюли. – Бред какой-то. А ты всё правильно поняла?
– Чего тут не понять, когда понятно? УПТ вон тебя чуть не сжёг, – наставительно указала няньке на её бестолковость безграмотная, но великомудрая Лиата от горшка три вершка. – Оно вовсе и не хотело. УПТ же не дурак. Ей вообще нет до тебя дела. А Виолия его заставила. А твой… этот почуял. Если бы он ей не помешал, мы бы не поспели. А он не может тут скакать, где захочет! Это наш дом! И все эти твари не могут! – вдруг принялась истерить малышка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И Таюли тотчас поняла, отчего её понесло. На пристань в нервно мельтешащих языках огня спикировали ещё две Лиатаяны. У каждой в паре щупалец висели маленькие обмякшие девочки.
– Таилия, – скисла демонюшка, пытаясь забраться за спину няньки. – Будет мне взбучка.
Самая старая Лиатаяна и Багран – отчего-то задержавшийся на пристани – торчали в десятке шагов друг от друга. Просто стояли и пожирали глазами друг друга.
– Только не это, – шёпотом взмолилась Таюли, чувствуя, что сегодня её уже ничто не поднимет на подвиг. – Они же не станут…
– Не, драться не будут, – отчего-то напряглась Челия.
Вылезла из-за её спины и попыталась загородить собой драгоценную няньку. Меж тем, щупальце Таилии поднесло свою бесчувственную ношу к тому солнцу, что поглотило сиротку УПТ, и…
Швырнуло одну из девочек в огонь, мигом вскипевший брошенной на плите кашей. До Таюли дошло, что там творится, и её нахлобучило невыносимой правдой. Она отшвырнула Челию и ринулась прямо так, на карачках… неведомо куда и зачем. Однако старая Лиата не дремала, и ТУЦ выпустил навстречу развоевавшейся Двуликой щупальце. Оно оплело брыкающееся тело и отнесло подальше, дабы лишний на ритуале человек не испортил всё дело.
Таюли всхлипнула и осела, тупо разглядывая выщербленные камни мостовой под носом. Ритуал должен свершиться, и никакая там Двуликая, с которой так смешно носились разномастные демоны, ничего не изменит. Даже самолично перерезав себе глотку. Разве только для себя? Чтобы отделаться от всего этого тягостного нудного кошмара?
Как же она устала жить не понять, каким нелюдем. А ведь той жизни всего-то ничего: ещё и трёх полных месяцев не прошло со встречи с её любимой малышкой. Немудрено, что этих самых Двуликих днём с огнём не сыскать – какой нормальный человек это выдержит?..
За этими унылыми размышлениями, Таюли совершенно позабыла, что рядом с демонами, даже умирая, нужно до последнего держать ухо востро. Её блуждающий взгляд зацепился за величественную Таилию, сбросившую в жерло ритуала вторую девочку. И ведь знала, что нипочём нельзя, но всё же зарыскала взглядом по земле там, вокруг…
Маленький бесформенный комочек валялся на каменной мостовой неподалёку от огненного шара, пытающегося заполучить себе новую Лиату. Таюли вновь посмотрела на старейшую Лиатаяну – та всё так же торчала посреди пристани и пялилась… на неё. И Багран никуда не делся: тоже вытаращился на Двуликую, будто ожидал от неё какой-то великой пакости.
Ощущение острейшей тревоги вонзилось в голову, и Таюли невольно приникла к земле, не сводя глаз с парочки опостылевших бессмертных чурбанов, умеющих думать только о себе. Эти сволочи явно что-то замышляли…
– Нет! – взвизгнула Челия и рухнула на неё сверху. – Не дам!
Этот вопль не врезался, а вполз в уши, продираясь сквозь оглушительную чудовищную боль сгораемого изнутри тела. За что – натужно возмутилась душа… И для неё всё было закончено.
Очнулась Таюли в безбрежной – может даже королевской – постели, полной белизны и шёлка. Очнулась так внезапно и легко, будто вынырнула на поверхность океана из его родных ласковых глубин. Она задумчиво разглаживала рукой складки, совершенно не полюбопытствовав: кто там сидит – в кресле у окна, за которым разлилась ночная темень? И так всеми печёнками прочувствовала Лиатаяну – будь она неладна! Ну, почему даже после смерти её не могут оставить в покое?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Странный вопрос, – оценила её мысли Таилия, не двигаясь с места. – Знаешь, мы впервые видим Трёхликую. Такого прежде не бывало. Никто и представить не мог, что такое вообще возможно. Огонь и вода. Что родится от такого ненормального союза?
