Штабисты, сменяя друг друга, выкрикивали осипшими голосами:
— ВУС семьдесят пять, три шага вперед!
— ВУС…
— ВУС…
Асланбек ткнул Яшу в бок.
— Спишь? Идем.
Одессит сразу же пришел в себя и сделал положенных три шага, четких, строевых, чувствуя, как толстые подошвы сапог припечатывались к земле. Повел глазами направо, налево и удивился: на огромном поле никого, кроме них двоих. Подскочил к ним лейтенант, спросил Асланбека:
— Сколько у тебя прыжков?
— Тридцать — почему-то с улыбкой произнес он.
— Отлично!
— А у тебя?
Теперь лейтенант обратился к Яше.
— Тридцать пять! — выпалил одессит.
Лейтенант помахал рукой, и к нему подбежал старшина с голубыми петлицами на синей шинели и в щегольской фуражке.
— Забирайте, кажется, это все… Документы оформите в штабе.
— Слушаюсь!
Старшина поднес руку к блестящему козырьку, а друзьям сказал:
— Вам повезло, братцы, наши сегодня уехали, а я задержался в штабе и на всякий случай пришел сюда.
Он двигался широким шагом, прижимая к себе штурманскую планшетку.
Превозмогая боль в спине, Асланбек старался не отставать от него, а вот Яше это удавалось труднее, он прихрамывал.
— Где воевали? — поинтересовался старшина. — На каком фронте?
— Под Москвой, — как бы между прочим ответил Яша. — Не совсем под Москвой, чуть-чуть дальше от нее.
— Крепко царапнуло тебя. Прыгать сможешь?
— Ерунда, с зонтиком сигану, — Яша деланно засмеялся.
С щемящим сердцем Асланбек ждал, когда старшина спросит у них, в каком аэроклубе они учились прыгать. Возможно, и Яша боялся этого и оттого говорил без умолку, чтобы старшине и рта не дать раскрыть.
— Ты не можешь себе представить, старшина, как однажды сей муж ночью вылез по своей охоте из окопа, а потом с закрытыми глазами, до полуночи, блуждал по передовой. Ты только подумай, ему было лень открыть глаза, и он ходил, пока не нащупал ногой окоп и не спустился в него.
Яша забежал вперед, остановился перед старшиной, положил руку себе на грудь:
— Он попал не в свое логово! Потому как в окопе был человек, сей муж притулился было до него, а тот заворочался и ругнулся… Ха! На чистом берлинском диалекте.
Яша развел руками и пошел дальше:
— Так вы знаете, с тех пор возле него нельзя стоять: от него же несет ими! Господи, и мне с ним рядом воевать против Гитлера!
Старшина смеялся, запрокинув голову.
— Ох, уморил.
Он провел кулаком по глазам и, отдышавшись, указал на каменный двухэтажный особняк:
— Вот и штаб, давайте свои красноармейские книжки.
Яша без притворства удивился:
— Да откуда у нас документы? Мы же раненые, с фронта.
Он расстегнул шинель и полез в карман гимнастерки.
— Вот справка из госпиталя.
— А у тебя?
— Так и он же со мной, — поспешил вмешаться Яша.
Асланбек вручил старшине справку о ранении.
— Ждите меня здесь, — велел старшина и отправился в штаб.
Яша устало простонал:
— Кажись, пронесло! — и тут же накинулся на друга. — Чего ты замешкался, хотел передумать? Знаю я тебя!
— Угадал.
Кивнув головой, Асланбек посмотрел мимо Яши.
Проследив за его взглядом, Яша съехидничал:
— А трибунал как же?
Он перевел глаза на штаб.
— Ты смотри у меня… — взволновался он неожиданно. — Может, ты трусишь прыгать? Конечно, на фронте кругом санитары, не дадут помереть, подберут. Ну что же, иди, признавайся старшине, только после этого ты мне не друг, иди…
— Прыгать хочу, — улыбнулся Асланбек. — Тебя не хочу бросать, погибнешь без меня!
— Уй, дай я тебя обниму, — Яша обхватил за плечи друга.
— Не лезь, ты что — девочка? — Асланбек отстранился.
Из штаба показался старшина, помахал друзьям.
— Держите предписание, поедете в часть.
— Ты понял? Мы опять рядом с Москвой, — суетился Яша. — Приказывайте.
— Значит, вы едете в часть…
— Подожди, я спрошу, — Асланбек рукой отстранил друга, обратился к старшине: — А на фронт когда?
— Там узнаете, будет вам фронт. Значит так, найдете хозяйство майора Чернышева. Понятно?
— Есть найти майора Чернышева! И все? — Яша оглянулся на Асланбека. — Понял? И все. Так мы побежали.
— Поезд ночью, куда вы спешите, пообедайте здесь, — посоветовал старшина.
— Нет, мы не можем ждать, — Яша потянул Асланбека подальше от старшины и от штаба.
Оставив верхнюю полку в душном, прокуренном вагоне паровика, заменившего электричку, друзья на рассвете шли до улицам подмосковного городка. Явившись в часть, они сдали документы дежурному, и тот велел им подняться на второй этаж. В коридоре толпились младшие командиры, красноармейцы, стройные и подтянутые. Они встретили новичков, как старых добрых знакомых, предложили закурить, но друзья отказались.
— Где служил?
— В воздухе, — отшутился Яша. — А что, есть земляки?
— Теперь все земляки.
— Коммунисты?
— Нет, — Яша мотнул головой. — Не успели…
— Ничего, вступите в бою.
— Воевали?
— Попробовали, — Яша подмигнул другу, мол, держись, — на московском направлении.
— Сразу видать — герой!
— Послушайте, а много ли напрыгали?
— По сорок пять, — не моргнул глазом Яша.
Асланбек покраснел, ну все, сейчас их разоблачат.
— Сержант Алиев!
От окна отделился сержант, выделявшийся среди остальных смуглым лицом и носом с горбинкой. До этого он шерстяным лоскутом натирал медную бляху на широком комсоставском ремне.
— К майору. Быстро!
Все приумолкли. Но долго ждать не пришлось. Сержант появился со старшим лейтенантом, который и объявил, что Алиев назначается старшим группы.
— Отправляйтесь на склад и получите парашюты, — приказал старший лейтенант.
Лицо командира показалось Яше знакомым.
— Разрешите обратиться? — Яша выступил вперед.
— Что у вас?
— Простите, вы будете из Одессы?
У старшего лейтенанта медленно отлила кровь от лица.
— Будем обниматься? Нет? А жаль… Только не вздумай лезть с поцелуями, когда будем по ту сторону фронта.
Яша покраснел, а ребята рассмеялись.
— Смеяться, между прочим, будем потом, на Дерибасовской. Правда, земляк?
— Так точно, — тряхнул головой Яша.
Старший лейтенант обвел взглядом бойцов и проговорил:
— Прыжки назначены через час… Война не теща, чтобы ждать, когда отоспится зятек. Идите!
Яша подмигнул другу: видишь, опять нашел земляка.
— Ты что, из Одесского клуба? — спросил Алиев.
— Ага… Старший лейтенант был моим наставником. Как его фамилия?
Яша хлопнул себя по лбу:
— Склероз!
— Бедлинский.
— Точно, он! Звать его… Звать?
— В армии это лишнее, — проговорил Алиев, явно намекая на свои сержантские треугольники. — А мы служили у генерала Безуглова, на Дальнем Востоке. Ну и генерал! Отчаянно прыгал.
— Не слышал о таком. Мы воевали под командованием генерала Хетагурова. Одессит он, земляк.
Не выдержал Асланбек, дернул Яшку за шинель, но тот не унимался.
— Помню, пришел на передовую Хетагуров, узнал меня, обнял. Такой обходительный, сами видите, одесситы — народ видный.
Взорвала Асланбека Яшкина трепня:
— Генерал Хетагуров — осетин. Запомни, осетин!
— Тю! Вы только послушайте этого человека. Разве Яша Нечитайло сказал, что Хетагуров не осетин? Нет, вы скажите, люди.
Яша явно работал на публику, замедлив шаг, поймал Алиева за ремень планшетки:
— Я имел неосторожность высказаться, что Хетагуров одессит. Что тут криминального? Мамочки! Все могут быть одесситами, только для этого нужно родиться в Одессе, а нация тут ни при чем. Подумаешь, князь сделал мне замечание!
Не рад был Асланбек, что затронул Яшу. К счастью, они уже подошли к складу.
— Берите парашюты и называйте номера, — велел кладовщик.
Первым снял с полки парашют Алиев и расписался в получении. Асланбек намеревался войти в склад последним, но Яша опередил всех, схватил с полки парашют.
