Подошва туфельки озарилась голубым свечением, вскоре оно охватило всю туфельку целиком. Внутри нее проступили фигурки людей, задвигались, их очертания стали более отчетливыми...
Но вдруг изображение пропало, как и не было его. Лакшми тоскливо и гневно вскрикнула.
— Блок? — понимающе спросил Савл. Химена кивнула:
— Кто-то почувствовал мое заклинание и противопоставил ему свое. Придется его нейтрализовать.
Она запела по-испански.
— Но как же... как же она сумеет обойти такое заклинание? — шепотом спросила у Савла Лакшми.
— Она может сделать так, что вражеское заклинание истребит само себя, — объяснил Савл. — Такой уж у нее особый дар — снимать злые чары.
— Поэтому ее и прозвали Чаровницей?
— Между прочим, ее так и Рамон называет, — заметил Савл. — Но думаю, что у него для этого есть свои причины.
Химена, держа туфельку в обеих руках, упрямо продолжала говорить нараспев. Было заметно, как напряжены ее руки и плечи. Казалось, крошечная туфелька становится все тяжелее и тяжелее. На лбу у Химены выступила испарина.
Савл понял, что может случиться в следующее мгновение, и быстро шагнул к Химене. Подхватив ее под руку, он обнаружил, что кожа ее холодна. Взгляд Химены стал отсутствующим.
Заметив это, Лакшми вскричала:
— Что с ней?
— Ее дух отправился в странствие, — ответил Савл тихо и хрипловато. — Попробуй прикоснуться к ней кончиком пальца и перелить в нее свою силу, если можешь!
— Мы должны последовать за ее духом!
— Но как? — недоуменно спросил Савл.
Лакшми молчала, поэтому Савл сам прикоснулся к тыльной стороне ладони Химены кончиком указательного пальца и проговорил:
Я подкованный вполнеВ деле медитации,Ничего не стоит мнеСилы концентрация!
И как только я своюСилу сконцентрирую,Передам кому хочуЯ ее, родимую!
Химена снова оказалась в туманном царстве. Холодная серая дымка окружила ее со всех сторон. Туман противно холодил лицо. Ничего не было видно за густой серой пеленой. Холод забирался под одежду, под кожу, крался к самому сердцу.
Но от рук к груди Химены распространялось тепло. Опустив взгляд, она увидела, что сжатая в ее пальцах туфелька озарена розовым сиянием. Химена нахмурилась, гадая, каким образом такой маленький предмет мог вырабатывать такое тепло и почему вообще туфелька так нагрелась.
И тут Химена расслышала чью-то негромкую поступь, приглушенную густым туманом. Однако по мере приближения звука стало ясно, что шаги принадлежат какому-то огромному, тяжелому существу. Химена с тревогой вглядывалась в туман. Его завеса дрогнула, зашевелилась, и вскоре в плотной пелене образовалось нечто наподобие коридора.
А потом на фоне серой дымки возник темный, мрачный силуэт несуразного существа. На макушке его покачивались тонкие, похожие на стебельки, выросты, щелеобразная пасть с острыми, как у акулы, зубищами, была оскалена в злобной ухмылке, огромные выпученные глаза светились в полумраке. Страшилище передвигалось на тоненьких негнущихся ножках, которые заканчивались большими плоскими ступнями. Его передние конечности длиной равнялись туловищу и были увенчаны футовыми ладонями с длинными пальцами.
— Поди сюда, — прогудело чудище, — если решила помериться силами со мной, посостязаться в магии! Войди в меня, соединись со мной, стань частью меня, растворись во мне.
Химену озарило: она поняла, что перед ней — карикатурное воплощение любви и самых разрушительных проявлений желания. Та любовь, тот трепет, с которыми Лакшми относилась к туфельке — единственному, что связывало ее с пропавшими детьми, притянули чудище к этому предмету. Так продрогший нищий бродяга потянулся бы к едва тлеющему костру.
Бродяга, который жаждал бы пожрать огонь этого костра, забрать его тепло внутрь себя.
И еще Химена догадалась, что вторым, не менее мощным магнитом для чудовища явились ее любовь и тревога за внуков. Однако она понимала, какую силу такая любовь способна придать тем, кто хочет навредить предмету любви.
— Берегись, создание пустоты! — прокричала Химена, дабы на всякий случай честно предупредить чудовище, но оно продолжало надвигаться на нее, противно чмокая и воркуя и тем издевательски насмехаясь над поцелуями и бормотанием влюбленных. Холодные длинные лапы тянулись к Химене, к излучаемому ею теплу. Химена собралась с силами и с мрачной решимостью запела:
Меня коснуться не посмеешь —Ведь я уверена вполне:Любовь — не вздохи на скамейкеИ не свиданья при луне.
За миллион не продается,Ее не запугает враг,Она пред силой не сдается,Не отступает ни на шаг!
Любовь — не то, что называютПорой любовью сгоряча,Не то, что страсти распаляетИ учит нас рубить сплеча.
Не то любовь, что душу губитИ душит ревностью подчас.Тот не убьет, кто свято любит,Тот не покинет, не предаст!
Любовь не жжет, а тихо греет,Любовь не ведает преград,Она условностей сильнее,Она превыше всех наград.
Любовь тебя согреет в стужу,В горячке бьешься — охладит,Утешит тех, кто горько тужит,Собой от страха заслонит.
А ты, о монстр многоногий,Любви не знавший никогда,Изыди прочь с моей дороги,Исчезни, скройся навсегда!
Напрасно холодом могильнымТепло стремишься угасить:Моя любовь крепка, всесильна,Тебе ее не победить!
Ничто на свете не заставитОбратно повернуть меня,И мерзкий облик твой растаетВ лучах любви моей огня!
Чтоб впредь не смел меня касаться,Тебе я повелю взорваться!
Широкие ладони с длинными гибкими пальцами тянулись все ближе к Химене. Вот они коснулись ее щеки, и чудовище принялось вытягивать из Химены тепло. Холод пробирал ее до костей. Но вот чудище прикоснулось к маленькому шлепанцу... и попятилось назад. Его утробное воркование сменилось вскриками, ладонь той руки, которой он коснулся туфельки, обагрилась алым пятном ожога. Чудище принялось нянчить обожженную руку в здоровой, жалобно причитая, но что удивительно — ожог начал распространяться вверх, и вскоре уже вся передняя лапа чудища стала ярко-красной, а потом все страшилище раздулось и завертелось в подхватившей его воронке неведомо откуда взявшегося смерча. А когда грянул невероятной силы взрыв, Химену отшвырнуло назад, в холодный липкий туман, в черно-белую головоломку. Но затем ее кусочки обрели цвета, соединились между собой, и Химена расслышала противный хриплый клекот и громкий мужской голос:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
