— Мандрейн? — медленно повторил Маклин, задумчиво нахмурившись. Затем его глаза сузились. — Высокий, худой, молодой парень, с чёрными волосами? Всегда выглядит так, будто его брюки вот-вот загорятся?
— Я не думаю, что я описал бы его именно так. — Губы Подводной Горы дрогнули, хотя он сумел не рассмеяться вслух. — Тем не менее, он немного неугомонный, так что я бы сказал, что вы нашли правильного человека.
Маклин кивнул, хотя «немного неугомонный» довольно сильно не подходило к определению молодого человека, которого он помнил. Его собственное впечатление о Мандрейне сложилось как о человеке, обладающем избытком — можно было бы даже назвать это переизбытком — нервной энергии. Физически коммандер мог быть намеренно задуман как антитеза Подводной Горе, но Маклин мог видеть гораздо большее и более важное сходство под кожей.
— В любом случае, — продолжил коммодор, — я поручил Арвину — это его имя — следить за другими моими умными молодыми офицерами. На самом деле, я сказал ему, что хочу, чтобы он начал с изучения всего, что, как мы думаем, мы уже знаем.
— То, что, как мы думаем, мы уже знаем? — Маклин приподнял бровь, и настала очередь Подводной Горы кивнуть.
— Именно. Дело в том, Ражир, что за последние несколько лет мы так быстро изменились, что мне не по себе от того, насколько систематично мы подходили к этой ситуации. О, — он взмахнул левой рукой, на которой не хватало первых двух пальцев, потерянных по любезности давнего инцидента с порохом, — я удовлетворён тем, что мы ушли далеко вперёд всех остальных. Но мы продвинулись так быстро, преодолели так много, что я почти уверен, что по крайней мере некоторые из вещей, которые мы сделали, были… не очень оптимальными. Поэтому я попросил Арвина начать с чистого набора предположений. Чтобы посмотреть на то, что мы сделали, и посмотреть, сможет ли он определить какие-либо выгодные направления, которые мы пропустили по пути. Или, если уж на то пошло, решения, который мы приняли, оглядываясь назад, возможно, был не самыми лучшими. Места, в которых мы могли бы принять решение по-другому, если бы у нас было больше времени подумать об этом.
— Понятно. — Маклин мягко раскачивал свой стул из стороны в сторону, обдумывая только что сказанное Подводной Горой. И, поразмыслив, он понял, насколько разумно рассуждал коммодор.
«На самом деле, я сам должен был предложить что-то подобное несколько месяцев назад, — подумал он. — Вот интересно, почему мне это даже в голову не пришло? — Он мысленно фыркнул. — Нет, тебе бы и не пришло, — сказал он сам себе. — Ты точно знаешь, почему этого не произошло. Потому, что ты знаешь правду о Мерлине. Ты знаешь обо всех „компьютерных записях“, спрятанных у Сыча, так что ты знаешь, что у Мерлина есть все ответы под рукой. И именно поэтому ты предположил, что он должен был давать тебе „правильные ответы“ на наши различные проблемы».
«Но то, к чему Мерлин стремился с самого начала, почти наверняка означает, что он не всегда изо всех сил старался просто дать нам „лучший ответ“ на проблему, не так ли? Он хочет, чтобы мы работали над ней… и осознавали потенциал для самостоятельного поиска лучших решений, без того, чтобы он вёл нас к ним за руку. — Маклин мысленно покачал головой. — Он прав — мы действительно должны развивать и культивировать у себя такое мышление, но мне интересно, насколько трудно, должно быть, просто не указывать нам, как что-то делать? Особенно то, что в конце концов может оказаться критическим, каким бы оно ни казалось на данный момент?»
Его и без того огромное уважение к человеку, который был Нимуэ Албан, поднялось ещё на одну ступеньку при этой мысли, и он вернул своё мысленное внимание к Подводной Горе.
— Как по мне, это звучит, как отличная идея, — твёрдо сказал он. — Уже обнаружилось что-нибудь интересное?
— На самом деле, я думаю, что есть несколько вещей. Некоторые из них мне придётся обсудить с адмиралом Островом Замка́ и Дастином Оливиром, но я не удивлюсь, если нам придётся внести некоторые изменения в конструкцию следующего класса галеонов. — Он покачал головой, и выражение его лица было печально-озадаченным. — Я полагаю, мы не должны этому удивляться, учитывая, насколько радикально мы перевернули традиционную военно-морскую архитектуру с ног на голову, но оказывается — если Арвин и остальная часть Экспериментального Управления правы — что мы были виновны в том, что пытались добиться слишком многого хорошего, сразу как минимум несколькими способами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Они также проводят те углублённые артиллерийские эксперименты, для наблюдения за которыми я пытался найти время в течение последних полутора лет. — Он снова покачал головой, и на этот раз в его глазах было нечто большее, чем просто усталость. — Это одна из причин — на самом деле главная — по которой я хотел получить совет, Ражир. У меня просто не хватает часов в сутках, чтобы лично следить за всем, за чем нужно следить. Несколько месяцев назад я понял, что на самом деле превратил себя в узкое место, пытаясь это сделать. Я думаю, что Арвин очень поможет в этом отношении.
— Лично я за то, чтобы сократить вашу рабочую нагрузку любым возможным способом, — сказал Маклин мягким тоном. — На самом деле, если бы я подумал об этом — и если бы я думал, что смогу уговорить вас на это — я, вероятно, сам предложил бы что-то подобное. Хотя мне стыдно признаться, что я об этом не подумал.
— Ну, это не значит, что у всех нас не было на уме нескольких других вещей, — сухо заметил Подводная Гора.
— Нет, не значит, — согласился Маклин. — «И, — подумал он, — должно быть, чрезвычайно трудно добровольно отступиться в подобной ситуации. Особенно для того, кто так чертовски хорош в том, что делает. Компетентному человеку, занимающемуся тем, что он любит так же сильно, как Подводная Гора, очевидно, любит свою собственную работу, должно было быть трудно позволить кому-либо другому встать между ним и любым из „практических“ аспектов этой работы».
— В любом случае, я думаю, что скорее всего мы получим первый официальный отчёт Управления для вас и Исследовательского Совета в ближайшую пятидневку. Это первое, о чём я хотел вам сказать. Вторая вещь, о которой я хотел с вами поговорить, и настоящая причина, по которой я хочу встретиться с доктором Люис сегодня днём, заключается в том, что, раз Арвин приступил к делам, у меня появилось немного дополнительного времени, чтобы подумать о новой артиллерии.
— И? — Маклин позволил своему креслу почти полностью выпрямиться, положив локти на подлокотники и сцепив пальцы на животе.
— Ну, во-первых, новый состав доктора Люис, похоже, работает так, как было обещано.
Подводная Гора просиял, и Маклин почувствовал, что улыбается в ответ. Сандра Люис была старшим химиком колледжа, хотя теперь, когда у Маклина был доступ к компьютерной библиотеке Сыча, он предположил, что на данный момент правильным термином, вероятно, будет «алхимиком». Колледж нащупывал путь к тому, что Мерлин называл «научным методом исследования» ещё до того как он появился, но условия, установленные Эриком Лангхорном и Адори́ Бе́дард в Святом Писании, сделали процесс… трудным, если не сказать большего. И опасным.
Когда Лангхорн и Бе́дард создали Церковь Господа Ожидающего, они поняли, что простого рассказа людям о том, что Бог запретил им делать, никогда не будет достаточно, чтобы навсегда подавить человеческое любопытство, и потому они предоставили «чудесные» объяснения для невероятно широкого диапазона явлений, которые в противном случае могли бы спровоцировать вечно любознательных людей задаваться вопросом, почему такие вещи случаются. Предлагая эти объяснения под прикрытием непогрешимого одобрения Архангелов — и Самого Бога, если уж на то пошло — они проделали удивительно хорошую работу по предотвращению этих «почему»-вопросов. Что, возможно, было не слишком удивительно, учитывая что сомнение или оспаривание этих объяснений приравнивалось к сомнению в Боге, что было немыслимо для любого, кто вырос под эгидой Святой Матери-Церкви и её Инквизиции.
