я не знаю, — честно ответил трактирщик, не отводя глаз от колдуна.
— Как это ты не знаешь? — теперь пришло время удивляться Минкусу. — По моим сведеньям, они остановились у тебя.
— Ты прав, колдун, они были у меня, — сделав пару глотков вина из бокала, заговорил старик, — а потом таинственным образом исчезли, даже не рассчитавшись за великолепную еду, которую им приготовила моя прекрасная дочь.
— Как это произошло? — вновь захлопал глазами Минкус, продолжая держать в руке бокал с вином и не притрагиваясь к нему.
— Сойдя с «Урагана» они пришли в мой трактир, чтобы пообедать и немного отдохнуть, — начал свой рассказ старик. — Я, как и договаривался с Эльтурусом, нет, скорее он со мной, — поправился трактирщик и, сделав ещё пару глотков вина, продолжил, — подсыпал им в вино снотворное, а когда они уснули, мы с дочерью перетащили их в подвал. Заперев их в комнате на ключ, чтобы, когда они оклемаются, не выбрались, я отправился наверх, мне ведь нужно зарабатывать, чтобы содержать своё прекрасное заведение.
— Какое оно прекрасное, я уже увидел и даже почувствовал, подходя к двери твоей грязной забегаловки! — перебил старика колдун.
— Зачем обижаешь, — шмыгнул носом трактирщик.
— Что было дальше! — выкрикнул колдун, мазнув по старику глазом.
— Когда утром я пошёл в подвал, чтобы их проверить, то …
— Говори быстрей, чётко и ясно, а не тяни кота за причинное место?! — вновь перебил трактирщика Минкус, ерзая на стуле и по-прежнему не притрагиваясь к вину.
— Вот я и толкую тебе, — сглотнув, подкатившую к горлу, слюну, выдавил старик, — когда я открыл дверь, то в комнате их уже не было. Как они оттуда выбрались, я понятия не имею, ведь дверь всё время была заперта.
— А твоя дочь, не могла их выпустить?
— Зачем ты так говоришь, — зашипел на колдуна старик. — Она послушная девочка, и без моего слова, сама ничего не предпринимает. Если я сказал, что это так нужно, она в их сторону, даже не посмотрит, не то, чтобы сделать шаг.
Выслушав внимательно трактирщика, Минкус, так и не прикоснувшись к вину, отставил бокал в сторону и поднялся.
— Ты передай архимагу, — следом вскочил старик, — что я ни в чём не виноват. Как мы с ним договаривались, я всё точь-в-точь исполнил. Моей вины, что они каким-то образом исчезли из запертой комнаты, здесь нет.
— Ты не догадываешься, — уже покидая комнату, Минкус резко обернулся и кинул свой колючий взгляд на хозяина трактира, — куда они могли пойти, ускользнув из твоей забегаловки? Может кто-то в этом городе их видели, и запомнили, куда они могли отправиться?
— Нет! — громко и чётко ответил старик. — Я уже всех успел расспросить, но все мои попытки хоть что-то выяснить, закончились неудачей, эти люди словно взяли и испарились.
— Ладно, сам будешь всё это рассказывать Эльтурусу, когда он тебя спросит, а я ухожу, мне противно твоё присутствие! — бросил колдун и, выйдя из комнаты, громко хлопнул дверью.
Услышав такие оскорбительные слова от гостя, и поняв, что его ждёт, когда здесь появиться архимаг, старик плюхнулся в кресло и сжался в комок.
Так он сидел до тех пор, пока в комнату не вошла его дочь и не заговорила с ним.
— Отец, что с тобой?
Но старик продолжал молчать, лишь только всё больше и больше вдавливал себя в кресло и поглядывал испуганными глазами на стоявшую перед ним дочь.
***
Немного придя в себя от посещения Эльтурусом его дома, Освальд медленно поднялся и, подойдя к лежавшему на полу графину из-под вина, поднял.
Поставив его на стол, старик заходил по комнате, заложив руки за спину и сцепив их пальцами, размышляя, как ему правильней поступить в этой ситуации.
«Если я не отправлюсь в Горрот на встречу с Драмирусом, Эльтурус посчитает меня трусом и убьёт. А если я поеду в это проклятое королевство прямо в логово к своему злейшему врагу королю Филлиту, он поймает меня и сожжёт на костре или повесит прилюдно на центральной площади, чтобы жители Кронка плевали в моё тело, а вороны клевали мою плоть. И тот и другой путь немедленно приведёт меня к смерти. Что же мне придумать и как избежать такой участи?»
Но так ничего не придумав, Освальд плюнул на всё и, открыв, прямо не выходя из комнаты, портал, шагнул в него.
Вынырнув рядом с домом Драмируса (Эльтурус чётко и ясно объяснил Освальду, где и как это лучше сделать, чтобы не промахнуться), в небольшом саду, который окружает его, Освальд поспешил к парадной двери.
На громкий стук в дверь ему открыл слуга и поинтересовался у незнакомца:
— Вам кого?
— Хозяин дома?! — рявкнул на слугу Освальд и попытался отодвинуть его, чтобы войти внутрь.
— Извините, но хозяина нет дома, — не позволяя старику войти в дом, ответил слуга.
— Где он?
— Мой хозяин мёртв, — выдавил из себя слуга и попытался закрыть перед незнакомцем дверь.
— Как? Когда? — захлопал глазами Освальд, ещё толком не поняв, что ему сказал слуга.
— А разве вы это не знаете?
— Нет, я это впервые от тебя слышу.
— Моего хозяина нашли мёртвым в подвале дома его старого приятеля Мерлидорфа. Что он там делал, никто не знает, — произнёс слуга, внимательно посмотрев на реакцию от своих слов на старика.
— А где сам Мерлидорф?
— Он тоже мёртв! — бросил слуга и, отпихнув старика, закрыл перед его носом дверь.
Пять минут, хлопая глазами от такой неожиданной, для себя, новости, Освальд топтался на крыльце дома Драмируса, не зная, что ему теперь делать.
«Вот это дела, так дела?» — пронеслось в голове старика.
Спустившись с крыльца, Освальд поплёлся по дорожке к воротам и уже через несколько минут покинул территорию дома Драмируса.
Обратно вворачиваться в сад, чтобы сделать прыжок в Кронк, он не стал, ведь столица Горрота находилась недалеко от этого небольшого городка.
— Эй, молодой человек? — окликнул старик, проходящего мимо него парня, — подскажи, как мне здесь у вас найти экипаж, чтобы по-быстрому добраться до Кронка?
— Вон там за углом, — показал парень рукой, — можно взять напрокат лошадь или купить, если есть монеты. А если нет таковых, то на почтовой карете, она каждое утро и вечер отправляется в Кронк.
— Как мне её найти? — выудив из кармана мелкую монетку и протянув её парню, поинтересовался старик.
— Пойдёшь вперёд по этой вот улице, а на пятом перекрёстке повернёшь налево, вот там и найдёшь дом, где останавливаются почтовые кареты, — беря из рук старика монетку и пряча её в карман, парень отправился дальше своей дорогой, что-то мурлыча
