уже как поздно! — воскликнул Михаил Вениаминович, взглянув на часы.
— Удивительно, уже половина одиннадцатого, — поддержала его бабушка, — время пролетело незаметно!
Она встала и пошла провожать своего гостя. Я вымыла посуду и отправилась спать. Подойдя к кровати, я с интересом взглянула на дневник, но поняла, что сил у меня на него не осталось.
Глава 31. Модные тенденции
Солнечные лучи застали меня в кровати, и я была вынуждена открыть глаза. Начался новый день и ощущение того, что сегодня все получится, заставляло дышать иначе. Быстро приведя себя в порядок, я спустилась вниз. Но дома никого не обнаружила, видимо бабушка уже гуляет с Красоткой, а родители отправились на работу. Да, папа не все время в экспедициях. Пока никого не было, воспользовалась моментом и заглянула в камин. К сожалению, искомого венка там не было… Конечно, глупо класть такую вещь заранее. На кухне я быстро приготовила себе омлет с тостами и позавтракала. Моя посуду, услышала, как открылась дверь и радостно забежала Красотка.
— Берта. Ты уже проснулась? Это хорошо, — заметила бабушка.
— Доброе утро, я уже и позавтракала.
— Отлично, значит у тебя много сил. Сегодня займемся уборкой.
Я была не столь рада этой новости, но возражать смысла не было. Бабушка включила легкий джаз, и мы принялись за дело. Два этажа, это не квартиру трехкомнатную убрать. Но благо нас было двое. Спустя два часа, работа была сделана. Бабушка пошла готовить обед, а я взяла телефон. Злата написала: «Максим вчера не раз касался темы пацанов и Лары. Но его сложно винить в этом, в связи со всеми событиями. Он не сказал ничего такого, чтобы вызывало подозрения».
Надеюсь, она в этом права, шпиона нам еще не хватало. От Марго тоже пришло сообщение: «Весь вечер провалялась возле телека, Серега поп-корн купил и мы смотрели ужастик.»
Я написала, чем я была вчера занята и Злату попросила еще понаблюдать за Максом. Должно быть, им и правда было хорошо вместе. Потому что за все это время Максим мне ни разу не написал. Быстро он меня забыл, хотя может самолюбие тому виной. Пусть так, оно и к лучшему. Кстати, а что Николь решила предпринять? Я ведь вчера так и не дочитала. Вернувшись в комнату, я взяла дневник в руки, и прочитанное не порадовало меня.
«Я решила спасти брата. Если он не найдет Беатриче на празднике, я помогу двум другим сердцам воссоединиться. Вчерашние зелья мне в этом помогут. Почему бы и нет. К тому же он уже знавал Лизоньку, это будет честно по отношению к ней. А маменька, возможно, отвлечется от меня, на какое-то время. Тогда я и смогу обратиться Сэмуэлю Лидделу ещё раз. Если мне только удастся продемонстрировать свои способности, он изменит мнение о девушках и примет меня в ложу. Тогда мне не придется терять время с Вивьеном. На самом деле это блестящая идея. Николас не выполнит поручение Мастера. Но, судя по услышанному тогда от его наставника Владимира, не думаю, что у него из-за этого будут проблемы. Ему положено представить девицу Леонову младшему. Родители Евгения собираются его женить, но он пока был не готов. Я уверена, Лизонька сумела бы его заинтересовать. А впрочем, к чему мне выжидать?»
«Подождать все же придется. Зелье надо нанести на кожу чаровницы. Желаемый мужчина, должен вдохнуть аромат и коснуться ее. Когда я предложила этот вариант Лизе, она приняла его с воодушевлением. Но позже расплакалась, говоря, что Николас, не то чтобы коснуться, он теперь и не смотрит в ее сторону. Ведь он в тот вечер отвлекся от Лизы, когда танцевал с девушкой на балконе и потом больше не смог ее найти.
Вот так случайно мне удалось найти очевидца загадочной спутницы Николаса и собрать недостающий ингредиент. А именно — слезы чарующей. Со слов моей новой подруги, мне удалось узнать, что в девушке не было ничего красивого».
— Что? — возмутилась я, но дневник, увы, не услышал моих возражений.
«У нее не было видно голубой крови, но больше всего удивили ее белоснежные зубы».
И что это значит? — в недоумении, я уставилась на странную строчку, перечитав ее трижды.
— Берта, сбегай в магазин! Дома нет муки и яиц, — крикнула мне бабушка снизу.
Как не вовремя. Я быстро встала, подскочила к лестничным перилам и спросила:
— А позже нельзя? Я — читаю!
— А как я готовить должна? Давай, бегом в магазин, ты же молодая. Одна нога тут — другая там.
Меня разъедало любопытство! Со скоростью света я сбегала в магазин и вернулась. Шучу, конечно! Прошло около тридцати минут.
— Ну, наконец-то! — с этими словами встретила меня бабушка на кухне. — А что ты там читаешь?
— Да так, про девятнадцатый век.
— Понятно, снова дневник, — с улыбкой поправила меня она. Но темы Николаса не коснулась, видимо, помнит, как я расстроилась в прошлый раз.
— Такую странную строчку сейчас вычитала, понять не могу: «У нее не было видно голубой крови и зубы белые» — это вообще, как? Ну, зубы еще как-то понятно, но кровь? Они что там ее прокалывали?
Бабушка, услышав это, рассмеялась:
— Стоматологов тогда нормальных не было, соответственно и зубов белых быть не могло. Красавицы того времени любили сладенькое, этим зубы себе и портили. Поскольку у богатых были деньги, они покупали себе конфеты, шоколад, халву — отсюда это и вошло в моду. Плохие зубы — значит, ты богат! В ту пору даже зубы углем пачкали, чтоб быть моднее, — она опять начала смеяться, и я тут ее поддержала. Как представила, как я углем зубы крашу — вот же ужас!
— А голубая кровь?
— Это тоже смешно, они вены нарочно красили карандашом или красками, чтоб видно было голубую кровь.
— Вот так глупость!
— Это ты называешь глупостью? А сейчас, когда себе брови рисуют или губы накачивают — это нормально?
Тут мне не нашлось, что возразить.
— То-то! У каждой моды свои предрассудки. — Закончила бабушка.
Она пекла пирожки, попросила меня задержаться и помочь ей. Пока я была с ней, на обед приехали родители. Отец озвучил, что через неделю ему предстоит ехать вновь в командировку. Никого это новость не удивила, но конечно опечалила. Те находки, которые удалось сделать их команде, породили новые вопросы и более углубленные исследования. Для папы это были хорошие новости, и мы порадовались за него. Когда они разъехались, а бабушка отправилась в сад, я вновь улучила момент и посмотрела в камин. Но опять пришла
