Ещё один подъём и вот она плывёт по помещению со старыми каменными скамьями, где когда-то молились люди. Сейчас лишь это место и осталось напоминанием о былой славе и величии той, кому это было построено.
Пройдя через него, девушка вышла в громадный зал, где гулял ветер, и сразу направилась к выходу. Не было слышно ни единого шага, ни шороха от неё или её белоснежных одеяний, будто она сама была призраком, который решил прогуляться по истории прошлого.
Доплывя до дверного проёма, где раньше были двустворчатые двери, она на мгновение остановилась, после чего спустилась по ступеням к своим спутникам, что ждали у подножья лестницы.
Четыре человека, четыре высоких то ли юноши, то ли уже мужчины, источавших такую же силу, если не ещё большую, как и их спутница и одетые в воздушные одеяния, каждое своего цвета. Их длинные волосы развивались на холодном ветру, что дул с гор, а взгляд мог будто видеть сквозь камень, захоти любой из них этого.
Проницательные, будто постигшие тайны всего живого, на их лицах была невозмутимость.
— Ты не нашла, — констатировал один из них мягким голосом молодого юноши, но сила в нём могла заставить любого другого задрожать.
— Нет, — спокойно ответила девушка и огляделась. — Я видела барьер, но ни тела, ни духа, ничего.
— Значит всё напрасно? — спросил другой из этой пятёрки. — Где нам её искать?
— Ты обвиняешь меня, Цин? — сразу же с вызовом спросила она. — Хочешь ли ты сказать, что это моя вина?
— Но ты единственная…
— Это была единственная возможность освободиться, — холодно произнесла девушка, и от неё пахнуло морозом. — Без меня всё бы пошло прахом над землёй. Благодаря мне вы живы, и благодаря мне мы так далеко продвинулись. Хочешь ли ты сейчас сказать, что лучше бы мне провести в ожидании вас здесь вечность?
— Нет, сестра, и в мыслях не было, — спокойно ответил он. — Однако, ты оставила именно эту часть, именно ту, что хранила ключ ко всему.
— И никто не мог предположить, что моей дурной части хватит ума сбежать, — ещё холоднее произнесла она, взмахнула рукой и храм, которые простоял не один век, неожиданно обрушился за её спиной.
Огромная гора пошла трещинами, посыпался камень, поднялось облако пыли, и очень скоро не осталось ни единственного свидетельства того, что здесь когда-то был храм великой Уню Люнь Тю. С вершины ещё падали камни, да и сама гора будто стала чуток меньше, но никто из пятёрки не обратил на это внимание.
Девушка чувствовала раздражение. Она не будет лгать, без всех своих отрицательных черт, что были выкинуты из неё, она добилась куда больших успехов. Избавившись от всего, что мешало ей добиться могущества, она поступила правильно. Ни жалости, ни сомнений, ни чувств, что могли затуманить ясный разум, но… такая ошибка. Если бы только она знала об этом…
— Она не могла просто пропасть, — произнёс мужчина, что молчал до этого. — Здесь нет ни чей вины, но что точно — она не смогла бы выбраться без чужой помощи. Кто-то должен был помочь ей обмануть барьер, иначе бы она не выбралась. Если мы найдём человека, который ей помог, то найдём и её, ведь она не сможет существовать без нового вместилища. И скорее всего теперь он обладает исцелением. Такая редкая вымершая в этом мире сила обязательно оставит свой след.
— Нам надо разделиться, — кивнул другой мужчина и взмахнул рукой. Прямо подле них приземлился тигр с золотой шкурой и огромными белоснежными крыльями, словно само нетронутое бытие. — Разойдёмся во все пять сторон света и будем искать. Встретимся здесь же, когда кто-либо из нас найдёт хотя бы одну зацепку.
Все остальные согласно кивнули.
Искать. Терпеливо искать — это всё, что оставалось. А они, прожив столько лет, умели как ждать, так и искать.
Вскоре у разрушенного храма осталась одна девушка… или женщина. Она смотрела на юг, там, где рождается луна, прислушиваясь к себе. Столько лет девушка не вспомнила о той части души, которой когда-то давным-давно обладала и которую добровольно вырезала из себя ради свободы и могущества.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я найду тебя, чтобы это мне не стоило, — негромко произнесла она, и ветер унёс её слова. — И ты пожалеешь, что дал мне свободу…
Где-то очень далеко вздрогнула Люнь. Она обернулась, почувствовав, как в глубине души что-то ёкнуло, но… никого не увидела. И очень быстро забыла о неожиданном холодке, которым её пробрало.
Конец четвертого тома.
