незаметно нажал кнопку тросика, вероятно, сквозь подкладку кармана. Кто сделал снимок, догадаться было нетрудно. Мистеру Оррину П. Квесту приходилось действовать быстро и незаметно, чтобы ему не свернули скулы.
Пряча снимки в жилетный карман, я коснулся пальцами сложенного листка бумаги. Достал его, прочел: «Доктор Винсент Лагарди, Бэй-Сити, Вайоминг-стрит, 965». Тот самый Винс, с которым я разговаривал по телефону и к которому пытался дозвониться Лестер Б. Клозен.
Вдоль стоящих в ряд машин шел, ставя желтым мелом пометки на шинах, пожилой полицейский. Он сказал мне, как проехать туда. Я поехал. Улица эта идет через весь город, вдалеке от делового района. Бело-серый каркасный дом под номером 965 оказался угловым. Бронзовая табличка на двери уведомляла: «Винсент Лагарди, доктор медицины. Прием с 10:00 до 12:00 и с 2:30 до 4:00».
Дом производил впечатление приличного, тихого. По его ступеням поднималась женщина с непослушным мальчишкой. Прочтя надпись на табличке, она поглядела на часики, приколотые к отвороту платья, и нерешительно закусила губу. Мальчишка внимательно огляделся по сторонам, потом пнул женщину в лодыжку. Женщина замигала, однако голос ее был терпелив:
— Ну, ну, Джонни, не надо так с тетей Ферн, — кротко сказала она.
И, открыв дверь, втащила за собой маленького разбойника.
Наискосок через улицу стоял большой белый колониальный особняк с крытой, несоразмерно маленькой галереей. На газоне перед ним были установлены прожекторы. Дорожку окаймляли кусты цветущих роз. Большая черно-серебряная вывеска над галереей гласила: «Похоронная контора Гарленда». Я подумал, приятно ли доктору Лагарди видеть из окон погребальное заведение.
Сделав на перекрестке разворот, я поехал обратно в Лос-Анджелес, поднялся в контору взглянуть, нет ли почты, и запереть в обшарпанный зеленый сейф весь, кроме одного снимка, улов из фотостудии Бэй-Сити. Сев за стол, я стал изучать этот снимок через лупу. Детали с помощью этого оптического прибора были ясно различимы. На столе перед сидящим с Мэвис Уэлд смуглым, худощавым непримечательным мужчиной лежал вечерний выпуск газеты «Ньюс-Кроникл». Я кое-как разобрал заголовок: «Боксер полутяжелого веса умер от полученных на ринге травм». В утреннем выпуске такого заголовка быть не могло. Я подтянул к себе телефон. И, едва коснулся трубки, раздался звонок.
— Марлоу? Это Кристи френч, из управления. Что нового?
— Если ваш телетайп работает, ничего. Видел сегодняшнюю газету «Бэй-Сити ньюс»?
— Да, она у нас есть, — небрежно проронил Френч. — Можно подумать, действовал один и тот же человек, верно? Пешни с одинаковыми инициалами, одинаково подпилены, одинаковый метод убийства, одно следует за другим.
Надеюсь, это не означает, что шайка Веселого Моу Стейна вновь принялась за дело.
— Если и принялась, то изменила свои методы, — сказал я. — Вчера вечером я читал о них. Стейновские ребята искалывали свою жертву. На одном трупе оказывалось больше ста ран.
— Может, поумнели, — сказал Кристи френч как-то уклончиво, словно не хотел говорить на эту тему. — Я звоню тебе по поводу Флэка. Ты больше его не видел?
— Нет.
— Он исчез. Не вышел на работу. Из отеля позвонили домовладелице.
Вечером он собрал вещи и съехал. Место назначения неизвестно.
— Я не видел его, и он не звонил мне, — сказал я.
— Тебя не удивило, что у нашего покойника оказалось при себе всего четырнадцать долларов?
— Слегка удивило. Вчера вы сами дали этому объяснение.
— Это первое, что пришло мне в голову. Теперь я так не думаю. Флэк или струхнул, или разжился деньгами. Может, он видел что-то такое, о чем умолчал, и получил деньги, а может, обокрал клиента, оставив для виду четырнадцать долларов.
— Готов принять любую версию, — сказал я. — Или обе вместе. Тот, кто так тщательно обыскивал номер, искал не деньги.
— Почему?
— Потому что когда этот доктор Хэмблтон звонил мне, я предложил ему воспользоваться сейфом отеля. Он пропустил это мимо ушей.
— Такой тип не стал бы нанимать тебя для хранения денег. Да и не только денег. Ему была нужна охрана или пособник, или, может, просто посыльный.
— Ну, не знаю, — сказал я. — Все, что он говорил мне, я вам передал.
— И когда он лежал мертвым, — слишком уж небрежно протянул Френк, — ты вряд ли мог дать ему свою визитную карточку.
Я крепко стиснул трубку и стал лихорадочно припоминать разговор с Хиксом на Айдахо-стрит. Вспомнил, как он разглядывал мою визитную карточку, держа ее между пальцами. Как быстро я выдернул ее, пока он не решил вдруг оставить ее себе. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я ответил:
— Вряд ли. И перестаньте запугивать меня до смерти.
— У него была твоя визитная карточка, приятель. В часовом кармашке брюк, сложенная вчетверо. При первом осмотре мы ее прозевали.
— Я давал карточку Флэку, — произнес я непослушными губами.
Наступило молчание. В трубке слышались отдаленные голоса и стук пишущей машинки. Наконец Френч сухо сказал:
— Ясно. Пока.
Послышался резкий щелчок.
Я очень медленно повесил трубку и размял затекшие пальцы. Уставился на лежащую передо мной фотографию. Сказать она мне могла только то, что двое людей, в том числе моя знакомая, обедали в «Танцорах». По газете на столе можно было установить дату.
Я набрал номер «Ньюс-Кроникл» и попросил спортивный отдел.
Четыре минуты спустя я записал в блокноте: «Ричи Белло, известный полутяж, скончался в больнице Святых Сестер 19 февраля незадолго до полуночи от повреждений, полученных на ринге накануне вечером в бою, наиболее привлекавшем зрителей на голливудском стадионе „Лиджн“. С этим заголовком вышел дневной выпуск „Ньюс-Кроникл“ за двадцатое февраля».
Набрав снова тот же номер, я попросил Кенни Хейста из отдела городских новостей. Это мой старый знакомый, в прошлом репортер уголовной хроники. С минуту мы поболтали, потом я спросил:
— Кто писал об убийстве Веселого Моу Стейна?
— Тед Барроу. Сейчас он работает в «Пост-Диспетч». А что?
— Хотелось бы узнать подробности, если они есть.
Кенни сказал, что пошлет в архив за подшивкой и позвонит мне. Через десять минут раздался его звонок.
— Стейн был убит двумя выстрелами в голову, в машине, кварталах в двух от Шато-Берси на Франклин-авеню. Примерно в двадцать три пятнадцать.
— Двадцатого февраля? — спросил я.
— Точно, двадцатого. Никаких свидетелей, никаких арестов, взяли, как всегда, только букмекеров, безработных боксерских менеджеров и других профессиональных подозреваемых. А что такое?
— Не находился ли тогда в городе один из его дружков?
— Здесь об этом ничего не сказано. Что за дружок?
— Плакса Мойер. Мой приятель-полицейский сказал, что некий голливудский воротила был задержан, а потом освобожден из-за отсутствия улик.
— Погоди-ка, — сказал Кенни, — что-то припоминаю… да. Это человек по фамилии Стилгрейв, владелец ресторана «Танцоры». Предполагалось, что он азартный игрок и все такое прочее. Славный парень, я
