А когда вчера в кошмар вломился Дед со своими микробами, которых нет на свете, Виктор заснул окончательно. Он принимал решения и действовал вроде бы вполне рассудочно, но только в логике сна. Не должен был опытный медик соглашаться на эту авантюру. Дед не давал клятвы Гиппократа, он вообще технарь, инженер, для него человек — структура. А для врача, хоть он двадцать раз эту структуру на части разобрал, человек все равно остается человеком. В человеке есть тайна. Есть пресловутая «божья искра». Любой детский реаниматолог скажет вам, что присутствие родителей у бокса, в котором «откачивается» младенец, повышает его шансы. Почему — непонятно, но вот факт.
И есть такие люди, которым судьба долго жить, а есть такие, по которым сразу видно, что вот он — на этом свете не задержится.
В маленьком Лешке воля к жизни чувствовалась очень сильная, но судьба ударила его подло, исподтишка, в уязвимое место. И сейчас человечку надо всеми силами помогать, а не загонять ему в кровь непроверенную фигню, которую якобы лейкоциты не видят.
Но логика кошмара подсказывала именно это: рискни!
Серебристая жидкость в шприце — на самом деле бригада умных микромашин, они не могут причинить вреда человеку, для другого они сделаны, с добром и верой. В конце концов, я сам причастен к их созданию. Я прекрасно знаю, как они должны работать. Помню их эволюцию от простого диагноста, пассивно плывущего в крови и вынюхивающего болезнь, до бота-доставщика, несущего на себе микродозу лекарства к пораженному участку — и дальше, выше, до бота-универсала, способного найти больную клетку и своими чуткими точными лапами разобрать ее, даже переделать.
Это, в общем, простая игра в кубики. Только звучит невероятно, а приглядеться если — конструктор «лего». Уж никак не сложнее того, что делают промышленные роботы. Вся проблема в масштабах. Вот он, масштаб, в кулаке у меня прячется, даже не видно. А там миллионы ботов.
А почему они выглядят как вертолетики — далеко не идеальный вариант для работы в крови и тканях, — этого лучше никому не знать. Об этом надо забыть прямо сейчас и навсегда.
Хватит того, что их запретили.
Сколько мучились с движителем! Дед упорно держался за несущий винт, как у вертолета, и отвергал другие варианты, ни тянущий винт его не устраивал, ни жгутики сзади. Он глядел далеко в будущее: рано или поздно боты должны не плавать или ползать, а именно прыгать. Если наш полетит, значит, вот он вам, полноценный универсал-сборщик, готовенький, несбыточная мечта человечества, можно на пенсию с чистой совестью, и кстати, подайте сюда Нобелевку. Но вертолет крайне сложен, а в микробе одна лишняя деталь уже проблема, две — беда, три — трагедия. Вспомнили о ротативной схеме, при которой вертолет не закручивается реактивным моментом. Хватит двух насосов: один гонит «рабочее тело» в сопла на концах винта, чтобы машина ходила вверх-вниз; второй в сопло на брюхе, чтобы вперед-назад; а для ориентации служит хвост. По идее, такой микроб должен весело скакать в трех измерениях, хотя бы прыжками.
Слово «трагедия» было очень слабым, чтобы описать, как Дед настрадался с этой схемой. Пару раз он падал духом и собирался ее похоронить, но на полке в лабе стояла модель бота-вертолетика, такая симпатичная… Такая живая.
Сколько возились с манипуляторами, от которых поначалу требовалось всего-то хватать, держать да по команде отпускать… Нет такого слова в русском языке, даже матерного. А когда взялись учить микроба резать, чего он там схватил, тут все окончательно посыпалось. Казалось бы, только выдвижной скальпель добавили, туда-сюда, что может быть проще… Но реальный страх и ужас настал, когда выяснилось, что вертолетик должен быть репликатором, а значит, надо обучать его сверхточной сборке.
Прокляли все на свете.
И вот, пожалуйста.
Прототип универсального бота — в моей руке…
Машина наконец-то пошла ровно, едва заметно покачиваясь. Времени сомневаться и терзаться больше не было. Четким уверенным движением Виктор ввел иглу шприца в шланг капельницы, вплотную к руке мальчика, и начал потихоньку давить на поршень. Серебристая жидкость легко и, как показалось Виктору, целеустремленно, будто живая — а разве не живая она? — устремилась по назначению.
Осталось полдела. Виктор спрятал шприц и достал кодер. Включил его, вошел в меню. Тут все было просто, как в мобиле. Только пункты меню совсем не телефонные. Следующей после «лечить» стояла команда «симбиоз». Виктор горько улыбнулся: как все это глупо и бессмысленно теперь. Вдруг захотелось бросить медицину к чертовой матери. Без ножа, гады, зарезали. Как мы мечтали о ботах-симбионтах, живущих в организме постоянно. Домечтались. А ведь дай нам еще лет пять-десять нормально развиваться, и команда «симбиоз» могла бы стать рабочей… Он выбрал пункт «лечить».
Машину тряхнуло, Виктор свободной рукой схватился за поручень. Палец невольно дернулся, в меню высветилось: «симбиоз». Не глядя, Виктор ткнул кнопку с зеленой телефонной трубкой и положил кодер мальчику на грудь. Кодер тихонько засвистел. Не для ботов, для человека, чтобы тот знал: команда пошла.
Когда черная коробочка умолкла, Виктор отключил ее, спрятал в карман и устало откинулся спиной к стене.
— Ну вот, — прошептал он. — Ох, Господи… Милосердный Господи, Иисусе Христе, тебе вручаю детей наших, которых ты даровал нам, исполнив наши моления. Прошу тебя, Господи, спаси их путями, которые ты сам знаешь…
Машину опять тряхнуло.
Виктор закрыл глаза и стиснул зубы.
Глава 9
Солнце заливало кладбище холодным светом. Виктор держал Лену под руку, чувствуя, как стянула лицо маска каменного безразличия к происходящему. Он устал, ему и правда было все равно.
Лена еще дома надела темные очки. Она уже не плакала, не могла больше, последние месяцы выжали ее досуха. Ей просто не хотелось случайно оскорбить кого-нибудь бездушным мертвым взглядом. Это было бы неприлично, сказала она, люди ведь переживают, сочувствуют.
Себе они сочувствуют, бросил Виктор. Все закончилось так, как и должно было. Люди примерили эту историю на себя — и испугались. Впрочем, очки надень, побереги глаза, сегодня яркое солнце.
Ты совсем потерянный, сказала она. Господи, как мы будем дальше?..
Я что-нибудь придумаю, сказал он.
Дедушка умер, сказал Лешка, дедушка умер.
Лена поджала губы. Виктор молча кивнул. Ничего не поделаешь, детям нужно «проговаривать» вслух такие вещи.
* * *
Михаил догнал Виктора у выхода с кладбища.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
