— Верно! Да вы, кажется, профи, мистер Ольгурсам. — Лэндсберри был польщен и даже обрадовался: не каждый день встречаешь единомышленника.
— И вы, как специалист и знаток рынка, действительно считаете, что у этого противного гнома есть шанс на рынке?
Его вновь прервал возмущенный хор голосов:
— Мистер Лэндсберри, мы протестуем. Фолдерс не гном!
Лэндсберри нетерпеливо кивнул: эта мелюзга все равно скоро окажется в елочных шарах.
— Так что, мистер Ольгурсам, даете вы реальный шанс этому… человечку?
— Ну разумеется! Мистер Лэндсберри, новейшие маркетинговые исследования в области рынка игрушек показывают: милое абсолютно не в моде, в моде грубое. Чем примитивней язык, тем больше он нравится детям.
— А родителям?
— Мистер Лэндсберри, мы сейчас говорим не о незначительной группе покупателей, а о самой влиятельной группе потенциальных потребителей — о детях. При покупке они являются лицами, принимающими решения (это верно особенна в тех случаях, когда речь идет об удовлетворении их собственных потребностей). Но вам, как профессионалу, это не нужно объяснять. Родители играют второстепенную роль при принятии решений во время покупки. Решают дети. Они определяют, какой любимец будет стоять в детской на тумбочке или полке. И если кумир ребенка — примитивный герой подворотни, то это будет примитивный герой подворотни. Лишь тот, кто воспринимает детей всерьез и способен удовлетворить их потребности, может добиться успеха в бизнесе.
— Точно! Но у меня все еще нет массового производства. Мистер Ольгурсам, если мы захотим наводнить рынок, нам понадобятся эти горлопаны Фолдерсы в массе, действительно в массе.
— Будут, мистер Лэндсберри. В этом мы объединимся. Мои возможности вас впечатлят. Эксклюзивное право я уже сейчас могу уступить вам. Но давайте пойдем надежным путем. Представьте модель «Фолдерс» на ближайшей ярмарке игрушек. Если пробный экземпляр вызовет интерес, мы перейдем к производству.
— А откуда мне знать, что вы меня не надуете? Что этот наглый, заносчивый, грубый, извините за выражение, прохиндей будет не единственным?
— О, ваше беспокойство совершенно безосновательно. Если позволите… — Пожилой господин подошел к письменному столу, наклонился, закрыл глаза и сконцентрировался. — Пожалуйста, тоже закройте глаза на минутку, мистер Лэндсберри.
Лэндсберри в предвкушении закрыл глаза. Клининг взмахнул рукой — около тысячи штук 01–56739 с Фолдерсами возникло на столе, на полу, — везде.
— Теперь можете открыть глаза, мистер Лэндсберри.
— О господи! Как вы это устроили, мистер Ольгурсам?
— Коммерческая тайна. Вы же понимаете, уважаемый партнер. Вот мой проект договора. Если вы его одобрите, я готов подписать.
Лэндсберри просмотрел договор.
— Это более чем достойно, мистер Ольгурсам. Я подписываю.
И могущественный председатель правления подписал, посмеиваясь про себя. Невозможно поверить, он, пожалуй, переоценил своего визави. Ну кто составит такой глупый договор, который служит исключительно выгоде Toys for the World?! Если 01–56739 с Фолдерсом будут более или менее раскупаться, прибыли TFTW взлетят как никогда. Он обрадованно подал пожилому господину второй экземпляр договора и, сияя, пожал ему руку.
— Для меня особое удовольствие вести с вами дела, мистер Ольгурсам.
— Успешного сотрудничества! — Клининг улыбнулся боссу концерна, затем сделал легкое движение рукой — и елочные шары пропали со стола.
— О, понимаю… — Лэндсберри понимающе кивнул. — Для защиты от промышленного шпионажа пусть будет только одна модель, верно?
— Верно! Вот еще о чем хотел вас спросить: вы все еще заинтересованы в E&F? В сложившихся обстоятельствах…
— О, забудьте об этом, забудьте! E&F совершенно неинтересна для нас.
Лэндсберри полез в папку с надписью E&F, достал оттуда договоры и отправил в машинку для уничтожения бумаг.
— О’кей!
— Всего наилучшего, мистер Лэндсберри.
Когда партнеры, довольные сделкой, пожимали друг другу руки (мистер Ольгурсам вдруг очень заторопился), пожилой господин заметил:
— Ваш нос, Лэндсберри, совершенно зеленый!
— О, да вы плут, настоящий плут… мистер Ольгурсам. Об этом фокусе мы обязательно поговорим при нашей следующей встрече. Обещаете?
— Обещаю! — пожилой господин в элегантном костюме кивнул.
— У меня лишь один вопрос, мистер Ольгурсам: а что ест наш Фолдерс?
— Немного воды и пары крошек хлеба в день ему вполне достаточно.
— Похоже на тюремный рацион, — вырвалось у Лэндсберри.
— Иллантин, ты же не собираешься вести дела с этим жадным, противным делягой? — спросила Ринхен, когда они уселись в такси.
— Что за бредовая идея?
Клининг снова принял свой обычный облик и вместе с остальными сидел на ладони Олли.
— Но ты же подписал договор.
— Какой договор? Какая подпись?
— Ну, на этом договоре о сотрудничестве. Нам можно сразу продаваться в рабство.
— Когда первый день ярмарки игрушек?
Вергил назвал дату.
— Когда там будут представлять новый суперпродукт?
— Да в первый же день!
— Вот видите. И в первый же день ровно в полночь подпись на договоре превратится в ничто. Действующего договора просто не будет.
— Гениально! — Ринхен, как и остальные, была в восторге.
В тот же день Бен Миллен обнародовал план модернизации фабрики и обновления ассортимента, который давно разрабатывал и тщетно пытался предложить Фолдерсу.
Сложно сказать, что вызвало больший восторг работников фабрики — деловые планы Миллена или сообщение о его свадьбе с очаровательной мисс Дэйзи.
Это было начало новой жизни для всех сотрудников E&F.
Прощаясь, все всплакнули. Олли и его друзья поклялись, что обязательно прибудут на свадьбу Дэйзи и Бена. Мальчик оставил им номер своего мобильника.
— Так вы сможете в любое время связаться с нами. Верно, Клининг?
— Ну, не знаю. Та Сторона вне зоны действия сети. Но мы же всегда можем использовать озелес. Овангар нам наверняка поможет.
— Вот еще что: если не удастся связаться со мной по этому номеру, можете позвонить моему другу Паулю Райзеру. Пауль оставит ваше сообщение у Сказочного фонтана, и мы проявимся, как только получим его.
Клининг еще раз удивился тому, как разумно и спокойно мальчик устраивает дела. Ничего не осталось от маленького запуганного подростка, каким он был при их первой встрече.
Иллантин обратился к Дэйзи:
— Мы увидимся, самое позднее, на ярмарке игрушек в Нюрнберге. Я уже заранее предвкушаю, какие глупые лица будут у воротил из TFTW. Как и договорились, Дэйзи, мы займем большой стенд рядом с ними. А я привезу новые модели.
В этот момент небо потемнело, тихий шорох — и друзья внезапно исчезли.
— Ну что, великие предприниматели? Как там производство елочных шаров? Нет ли у вас на складе шарика, в который я помещусь? Пожалуй, это было бы хитом ярмарки. — Нандур гоготнул, как гусь, но тут же продолжал озабоченно: — Послушайте, друзья, ваш камарин хочет, чтобы Виддил и Вергил немедленно отправились домой. Там что-то происходит, так что каждый на счету. Ребята, вы оба уже можете готовиться к высадке. Через пару секунд мы будем на месте…
— А что ты имел в виду, говоря «что-то происходит»? — осторожно спросил Клининг, когда двое благополучно высадились на остров-континент.
— Не знаю точно, что имеет в виду ваш камарин. Он сказал, что испытывает чувство необъяснимой тревоги. Я не хочу «каркать», но, когда я забирал ваших с Той Стороны, с площади перед Залом фей, у меня было чувство, что не все пассажиры — ваши сограждане. К сожалению, гномы были очень взволнованны и прыгали вокруг, как блохи, поэтому я не мог их точно идентифицировать и организованно принять на борт… Впрочем, возможно, я зря беспокоюсь. Сейчас я доставлю вас в Дюссельдорф, к Сказочному фонтану. Вам снова надо на Ту Сторону, в Объединенное Королевство фей, эльфов и духов. Лингардцы не выпускают две тысячи триста сорок восемь ваших, приземлившихся в крепости Урмок. Овангар считает, что за этим стоят Кирмас и Лаурин. Вам надо поторопиться.
— Нандур, а ты не мог бы сразу доставить нас на Ту Сторону? Было бы лучше, если бы ты сбросил нас прямо над Урмоком, чтобы мы могли приземлиться в крепости.
— Это слишком опасно, Клининг. Лингардцы живьем вас зажарят, если вы вторгнетесь в крепость без позволения. Великий вогнор Ксиксинксирига — жесткий правитель и в этом отношении не знает жалости.
— И все же придется рискнуть: путь через фонтан слишком долгий. Учти, нам придется нанести визит Оберону. В последний раз он был не в духе и в лучшем случае отнимет у нас время.
— Ну хорошо, иллантин, но придется обойтись без Ринхен и Олли.
