вернул внимание к моим глазам. Не знаю, что он в них видел, надеюсь, уверенность в сказанных словах и в обещанных действиях.
– Тогда сюда сбегутся остальные, – сказал он.
– Мне плевать, к тому моменту, я уже открою ворота и слиняю отсюда.
– Хочешь сбежать?
– Угадал.
Парень глубоко вздохнул и сказал:
– Ладно, только никому не говори, что это я открыл дверь, да вообще не рассказывай, что вышла через эти ворота.
– Договорились.
Он кивнул, сделал шаг к двери, но обернувшись, сказал:
– Только не стреляй.
Я опустила пистолет, зная, что нахожусь на достаточном расстояние, если он бросится на меня, я успею выстрелить, но мне этого не хотелось. Он выглядел невинно. Раньше бы я сказала, что невиновные не попадают в Ристалище, но вот она я, в самом эпицентре событий.
Парень открыл дверь и тут же упал на спину, из его глаза торчал нож, я зажала рот кулаком в бинте, кровь растекалась по лицу, и даже фонтанировала. Черт! Мгновение назад он был жив, а теперь нет. В периметр вошел Чейз и тут же присел у трупа, вынул нож и обтер его о форму слишком молодого парня.
Я не знала, какие эмоции испытала, увидев Чейза. Скорее всего это был коктейль из злости, радости, непонимания.
– Зачем ты… – начала я.
Чейз оказался возле меня в мгновение ока, сжал плечи и, вглядываясь в лицо, спросил:
– Ты в норме?
– Да, – ответила я, хотя хотела сказать правду. Я была максимально далека от нормы в привычном ее понимании.
Чейз отступил, он хватался за бок, и тут я позабыла про злость на него, но ненадолго.
– Ты ранен? – спросила я.
Он кивнул и отдал мне небольшой прямоугольный пульт с одной единственной кнопкой.
– Ты должна будешь нажать на нее через двадцать минут.
– Почему я? Что значит через двадцать минут? У меня нет часов и вообще я должна уходить.
Я не собиралась оставаться в Топорах дольше нужного. Чейз не ответил на вопросы, а продолжил говорить дальше:
– Но тебе придется оставаться в периметре, у Веласа заглушка, из–за территории взрыв не устроить.
Я пихнула пульт ему обратно.
– Так нажми сам.
Пока я пихала пульт ему в руки, Чейз увидел белые бинты, на которых уже проступила кровь, а я этого и не заметила.
– Что это? – В его глазах было столько страха. За меня? Уже поздно, плохое случилось, и время не отмотать.
Я не стала скрывать, забрала конечность и ответила:
– Он отрезал мне палец.
В глазах снова собрались слезы, но я их сморгнула. Почему присутствие Чейза делает из меня слабую девушку, которой так и хочется уютно усесться у него на коленях и свернуться в клубок.
– Вот… – Чейз не смог подобрать слов, да мне они сейчас были и не нужны.
Я молча подошла к нему и уткнулась лицом в грудь. Чейз обнял меня и прошептал:
– Прости.
– Что мы должны сделать дальше? – спросила я, понимая, если мы начнем разговор, я могу поехать головой и ничего хорошего из этого не выйдет.
– Я могу не выйти, – начал Чейз. – Рана…
Отлепив лицо от его груди, я взглянула на его снова безэмоциональные черты.
– Пошли вместе, – уверенней, чем чувствовала себя, сказала я.
Чейз аккуратно взял меня за руку, так чтобы не трогать пальцы.
– Мне жаль, – сказал он.
– Не представляешь, как мне жаль. Я иду с тобой, не заговаривай мне зубы. Я тут одна не останусь. Не буду стоять и гадать, когда там прошли двадцать минут.
Видимо, я сказала это таким тоном, что Чейз не стал спорить.
Ворота мы прикрыли, предварительно вытащив парня за периметр, чтобы его тело не попалось на глаза кому не надо. Мне было его жаль, но моя жалость ему уже была не нужна. Я слышала за нашей спиной летающую камеру. Возможно, я стала звездой экрана, вещи, которые делал со мной Велас почему–то привлекали зрителей. А тут поглядите, уважаемые зрители, жертва мало того сбежала, так еще и возвращается обратно. Я точно сошла с ума.
Мы быстро добрались до здания, от которого мне стало тошно. Чейз хромал, но продолжал идти, он вынул из–за пояса еще два небольших ножа и одновременно бросил их в охранников, те упали, картина повторилась, кровь, немного пофонтанировав, стала растекаться вокруг голов. Он снова попал в глаза. Черт. Меня бы вырвало, но я оставила все ранее съеденное в комнате Веласа.
Чейз повернулся ко мне.
– Стой здесь. Я зайду внутрь и быстро выйду.
– Зачем заходить?
– В здании есть лестница, она идеальный вариант для этой бомбы, так все здание рухнет, и основная масса людей Веласа – тех, что портят жизнь Фениксу, будут погребены.
Звучало логично, но я не хотела оставаться одна.
– Ладно, – сказала я вместо "не уходи".
Чейз посмотрел на меня дольше нужного, я видела в его взгляде сожаление. Понимала, что он не мог знать того, что произошло, но у меня не оставалось выбора, я не могла откинуть злость до конца. Тихий голос в голове продолжал нашептывать, как нам больно и страшно.
– Иди, – тихо сказала я, и он побежал так, словно и не хромал вовсе. Вот так выглядит человек, для которого задание это все.
Озираясь по сторонам, я сжимала в правой руке пульт, левая же стала болеть так, словно ее окунули в расплавленное олово – горячее и беспощадное. Я была настороже, если бы кто–то появился, я бы бросила пульт и выхватила пистолет из–за пояса. К сожалению, от левой руки не было никакого толку, даже от тех пальцев, которые остались.
Я не знала, как двигалась минутная стрелка, совсем потеряв чувство времени, вышла из укрытия и стала пробираться ближе к двери. Тела охранников лежали не прежнем месте, но я старалась не смотреть на них. Когда до входа оставалось не больше двух метров, дверь распахнулась, Чейз выбежал и прижался к ней спиной. Оттуда долбились и сыпали матом. Чейз осел, ранение давало о себе знать.
– Нажимай. – Я прочитала это по его губам.
Не знаю, почему не отошла дальше, скорее всего не думала, что взрыв будет настолько мощным. Краем глаза я заметила около трех летающий камер,
