4. Поэтому вещи, брошенные в такое озеро и тотчас же вынутые, оказываются каменными. Такое случается и в Италии в некоторых местах: опустишь в воду прутик или веточку с листьями, а через несколько дней вынимаешь их окаменелыми; находящаяся в воде примесь собирается вокруг тела и постепенно к нему приклеивается. Это покажется тебе менее странным, если обратишь внимание на то, что Альбула, да и почти все насыщенные серой воды образуют твердую корку вдоль своего русла и берегов.
5. Одна из перечисленных причин действует и в тех озерах, из которых «хотя бы глоток кто ни выпьет», по словам того же поэта, «тот в неслыханно тяжкий сон иль в безумье впадает»[366]. Их вода действует как неразбавленное вино, только сильнее. Ибо подобно тому как опьянение, пока не выветрится, есть не что иное, как безумие и переходит в необычайно тяжелый сон, так и эта серная вода, позаимствовав из тлетворного воздуха некую едкую отраву, отнимает разум или погружает в забытье.
6.Свойство иное совсем у воды из Линкестия. Если Кто-нибудь станет ее пропускать неумеренно в горло, То закачается так, будто цельным вином опьянился[367].
Глава XXI
1. Бывают пропасти, в которые кто ни наклонится заглянуть, умирает; зараза так стремительна, что даже пролетающих мимо птиц заставляет падать замертво. Вот из таких-то мест, из такого воздуха и сочится по капле смертоносная вода. Если же зараза, разлитая в воздухе и по местности, слабее, то и вода менее вредоносна: самое большее, она вызовет нервное потрясение или сделает мертвецки пьяным.
2. Ничего удивительного нет в том, что местность и воздух заражают воду, уподобляя ее тем областям, по которым она течет или из которых вытекает[368]: так в молоке чувствуется вкус пастбища, и в уксусе — сорт вина. Нет такой вещи, которая не сохраняла бы примет того, из чего родилась.
Глава XXII
Есть еще другой род вод, возникший, по нашему мнению, вместе с миром. Если мир вечен, то и эта вода была всегда; если он имеет какое-то начало, то она появилась вместе с остальной вселенной. Ты спросишь, что это за вода? Океан и все омывающие землю моря, которые из него вытекают. Некоторые относят к началу мира и рождение некоторых рек, ибо его не объяснишь иначе: таких как Истр, как Нил — огромные потоки, настолько выделяющиеся среди других, что невозможно приписать им то же происхождение, что и всем прочим.
Глава XXIII
Итак, деление вод напрашивается, по-видимому, следующее: из тех, что возникли позднее Океана, одни — небесные, выделяемые облаками, другие — земные; из этих последних одни текут по самой поверхности — назовем их верхоплавами[369]; другие скрыты под землей, и о них я тоже рассказал.
Глава XXIV
1. Отчего некоторые воды бывают горячие, а некоторые даже кипящие, так что ими нельзя пользоваться, не остудив на открытом воздухе или не смешав с холодной водой, — на этот счет приводят очень много объяснений. Эмпедокл считает, что вода нагревается от огней, скрытых во многих местах под землей, если они находятся под тем местом, по которому протекает вода.
2. Ведь мы сами делаем сосуды со змеевиками, милиарии для нагревания воды в банях и множество других вещей; мы встраиваем в них тоненькие медные трубочки, опускающиеся по спирали, чтобы вода текла вокруг одного и того же огня достаточно длинным путем, чтобы нагреться; входит она в трубочку холодной, вытекает горячей.
3. Эмпедокл предполагал, что то же самое происходит и под землей; что он не ошибается — в том порукой жители Баий, у которых бани отапливаются без огня. В них вливается через отдушину раскаленный воздух (spiritus); струясь по трубам, он нагревает стены и сосуды в бане не хуже, чем огонь; наконец, и вся холодная вода по пути в баню превращается в горячую, не получая никакого привкуса от испарений горячего воздуха, так как течет она по закрытым трубам.
4. Некоторые полагают, что воды, которые протекают по местам, богатым серой или щелочью, получают тепло от того вещества, по которому текут. Об этом свидетельствует запах и вкус самой воды, ибо она воспроизводит свойства вещества, которое ее согрело. А чтобы ты не удивлялся этому, налей воды в негашеную известь — закипит.
Глава XXV
1. Бывают воды смертоносные, и при этом не имеющие ни запаха особенного, ни вкуса. В Аркадии возле города Нонакрис есть речка, которую местные жители зовут Стикс, обманывающая пришельцев, ибо ни вид ее, ни запах не вызывают подозрений, точно как яды, изготовленные подлинными мастерами: единственный признак, по которому их можно узнать, — смерть. Та же вода, о которой я недавно рассказывал, убивает в считанные мгновения, и нет от нее противоядия, ибо, выпитая, она тотчас же затвердевает, застывает, как намоченный гипс, и связывает внутренности.
2. Не менее вредоносная вода есть в Фессалии; ее избегают и дикие звери, и скот. Сила в ней такая, что она проедает даже очень твердые предметы; через железо и медь она проходит насквозь; деревья не могут ее пить, и травы она убивает.
3. Некоторые реки обладают удивительными свойствами; есть такие, которые окрашивают стада овец: через определенное время после того как овцы попьют воды, бывшие черные оказываются белошерстными, а те, что пришли на водопой белыми, уходят черными. Таким действием обладают два потока в Беотии, из которых один по своему действию назван Черным; оба вытекают из одного озера, а действуют по-разному.
4. Также и в Македонии, по словам Теофраста, желающие получить белых овец, ведут их к реке Галиакмон; когда овцы попьют из нее достаточно долго, они изменяются, будто их перекрасили. А если нужна темная шерсть, то и тут готов даровой краситель: то же самое стадо гонят к Пенею. Есть у меня свидетельства заслуживающих доверия людей, что в Галатии течет река, оказывающая то же действие на всех животных, а в Каппадокии — такая, которая меняет цвет лошадям, окрашивая их шкуру в белый цвет, а больше — ни одному животному.
5. Известно, что есть озера, которые держат на поверхности не умеющих плавать. Раньше такое озеро было в Сицилии, а в Сирии до сих пор есть озеро, в котором плавают кирпичи и не может утонуть никакой брошенный в воду предмет, даже тяжелый. Причина этого явления очевидна. Взвесь любой предмет и сравни его вес с весом воды; важно только, чтобы объемы были одинаковые; если вода тяжелее, она держит более легкий предмет и выталкивает его над собой настолько, насколько он ее легче; более тяжелые предметы опускаются. Если же вес воды и предмета, который ты с ней сравниваешь, окажется одинаковый, то он ни ко дну не пойдет, ни наверх не вытолкнется, а поплывет вровень с водой — почти утонув и не выступая ни одной своей частью над поверхностью.
6. Вот почему некоторые бревна почти целиком возвышаются над водой, другие погружены до середины, третьи опускаются вровень с водой. Если вес воды и дерева одинаков, то никто из них не уступает другому; более тяжелое — тонет; более легкое — носится на поверхности. При этом тяжелое или легкое разумеется не по нашей оценке, а по сравнению с тем веществом, которое должно его нести.
