своего номера мой, и я с этим разберусь. Это случилось примерно
год спустя, за несколько недель до того, как мы расстались, вернее, до того, как
Милли нас разлучила. — Эмори?
— Нет, моя другая жена, детка, — говорю я. — Конечно, блин, Эмори.
Он поднимает обе руки, как будто я держу его на мушке, сохраняя самодовольную ухмылку на губах, пока я смотрю на него, повернувшись на стуле. Когда я думаю, что ему надоело быть задницей, он снова открывает рот:
— Ты не можешь винить этого парня. Эмори действительно хороша.
— Заткнись, — он не имел в виду, что он трахнул бы мою жену, это просто возможность для Грея издеваться надо мной.
Он прижимает руку прямо к сердцу и надувает губы.
— Я обещаю, Майлз, — говорит он насмешливо, называя меня тем же именем, что и Аарон каждый раз, когда выпьет слишком много, — я бы трахнул тебя раньше нее в любой день, любимый.
— Рад это слышать, — положив руку ему на грудь, я отталкиваю его. Или, по крайней мере, я пытаюсь это сделать. Он останавливает меня, накрывая мою руку обеими своими.
Грей испускает очень драматичный вздох.
— О, что бы я сделал с тобой, Майлз, — говорит он. — То, о чем я мечтал, — он придвигается ближе, одаривая меня изрядной дозой «трахни меня» взглядом.
— Да? О чем ты мечтал? — спрашиваю я из любопытства…
— Я бы… — говорит он сквозь смех. Грей отпускает мою руку и опускается на колени, опираясь руками о мои колени, его голова прижимается к собственной руке, — я бы…
Ему требуется около десяти секунд, прежде чем успокоиться и снова встретиться со мной взглядом.
— Я не думал, что ты задашь этот вопрос.
— Нет? Какого черта, детка, я думал, мы собираемся потрахаться.
Он давится.
— Я не позволю своему члену приблизиться к твоей заднице, а твоему члену — к моему.
— Кстати, о твоем члене, — говорю я, хватая свой телефон со стойки. — Могу я одолжить его на секунду?
Грей моргает, глядя на меня, и делает пару неглубоких вдохов.
— Ты же не всерьез рассматриваешь возможность отправить этому парню фото члена в ответ, не так ли?
— Всерьёз.
— Мой?
— Да, — я пожимаю плечами, затем поднимаю руку, демонстрируя свое обручальное кольцо. — Я женат. Единственный человек, которому могу присылать подобные фотки — это моя жена.
Он напевает, размышляя, затем встает и стягивает шорты.
— К черту всё, верно?
Безумный. Грей Дэвис чертовски сумасшедший.
Прежде чем сфотографировать член моего лучшего друга — еще менее приятная фотография — я смотрю ему в глаза и говорю:
— Я собираюсь рассказать ей, — мне не нужно уточнять о чем я говорю, он просто знает. Я знаю, что он знает.
ГЛАВА 54
«Детка, скажи, что тобой движет?» — motive by Ariana Grande, Doja Cat
Эмори
— Ты бросил меня! — я слышу крик Брук сразу после того, как открывается дверь нашей квартиры. — Не сказав до свидания!
Полагаю, Майлз вернулся домой.
— Ты игнорировала меня, Бруклин.
Закрыв дверь, Майлз, прихрамывая, заходит в квартиру. Хромает, потому что Брук, очевидно, решила вцепиться в ногу своего отца.
— Ты был груб со мной.
— Ты не говорила со мной, — частично это моя вина.
— Потому что я хочу котенка, папочка. Мэмори сказала, что я могу его завести.
Я действительно говорила, что однажды мы заведем домашнее животное. Я никогда ничего не говорила о кошке, хотя я действительно хочу ее. Я имею в виду, вы видели их милые мордочки?
Остановившись посреди комнаты, Майлз наклоняется, чтобы отцепить дочь от своей ноги и поднять на руки.
— Мы не заведем кошку, Бруклин.
Удивительно, но они оба полностью завладели моим вниманием. Я не буду разговаривать с Майлзом, пока нет. Я все еще злюсь. Кем, черт возьми, он себя возомнил, чтобы решать, усыновлять мне кошку или нет?
Ладно, я действительно спросила у него разрещения. Я сделала целую презентацию о том, почему мы должны её завести. Он всё равно сказал «нет». Я спросила только потому, что какая-то часть меня надеется, что мы будем жить вместе через пару лет.
«Попытаться ещё раз» означает, что мы встречаемся, не так ли? Это значит, что все те поцелуи, которые он дарил мне, все слова, достойные обморока, были настоящими. Так что мы не просто были фальшивыми мужем и женой. Мы были… муж и жена, за вычетом любви. Но это рано или поздно произойдет, не так ли? Головокружение, бабочки в животе — впрочем, они уже есть, — улыбки и тайные восхищенные взгляды. Заботливый. Связывание. Любовь.
Это придет.
Если бы я точно знала, что снова съеду, буду жить сама по себе, отдельно от Майлза, я бы не спрашивала. Но… опять же, я надеюсь остаться с ним. Вроде. Я думаю. Хотя, может быть, это только у меня так. Может быть, он даже не хочет видеть меня в своей жизни сверх нашего плана.
— Папа? Могу я посмотреть фильм? — спрашивает Брук, и, судя по всему, она смотрит на своего отца серьезными щенячьими глазами. — Но когда я буду спать, можно мне сегодня поспать с тобой?
Он опускает Брук на пол.
— Надевай пижаму и чисти зубы, а я позову мистера Пушистика и поставлю тебе фильм, хорошо? — Брук кивает и уходит в свою спальню, он следует за ней.
Майлз позволяет ей смотреть фильм в нашей спальне. Я отрываю взгляд от телефона, когда он выходит из нашей спальни без нее, прикрыв дверь.
— Ты в порядке? — спрашивает он, но я ему не отвечаю. Я знаю, что это ребячество, но, черт возьми, я расстроена. Я так сильно хотела этого кота.
Я рассеянно просматриваю ленту в телефоне, читая комментарии и отвечая на некоторые из них. Я публикую немного больше рисунков, и они нравятся не так сильно, как мое нижнее белье и фотографии нас с мужем, но они не так уж плохи. Половина меня верит, что это только потому, что у меня действительно есть миллионы подписчиков, другая половина надеется, что людям действительно нравится мое искусство.
Раздел комментариев — это какая-то смесь. Люди поддерживают меня, другие умоляют меня чаще публиковать фото, другие спрашивают, вернусь ли я когда-нибудь к тому, чтобы быть самой собой, а еще есть похотливые боты. И случайные предложения руки и сердца. Странно.
Майлз стоит прямо передо мной, и, хотя я по-прежнему игнорирую его, он не уходит. Он просто стоит и смотрит на меня.
— Ты не надевала это перед моим отъездом, — комментирует он.
Он прав. Пока его не было, я
