"Мои… ноги".
Иссохшие, будто у старика с тонкой пергаментной кожей, крупные кости коленных чашечек и грязные пальцы. Целест уставился на свои ноги, чувствуя как откуда-то прикатывает старая-добрая подружка-тошнота. И боль, конечно же.
"Это все, что осталось от меня?!" — ни плоти, ни мышц. Целеста охватила паника: если болезнь и агония парализовали его? Разве можно ходить на… этом?
Он перевел взгляд на руки, птичьи когти и кости фаланг. Провел по ребрам — выпирали, грозя разорвать кожу. Старые штаны сваливались с тазовых костей.
"Пожалуй, что выдержат… от остального тоже немного осталось", — и он встал, держась за тумбочку, преодолевая головокружение и полутемное забытье. Но стоять получилось, паук нырял вверх и вниз, а Целест стоял на месте — не падал, даже когда отпустил опору.
"Ладно", — он произнес бы вслух, но мимика причиняла боль по-прежнему. Без крайней нужды не говорить, не кричать, не улыбаться, не… — "Ладно, ладно".
Он шагнул к двери. Раз-два — получалось куда легче, чем Целест опасался. Он жив, и он должен забрать Вербену — остальное ерунда, мышцы на костях нарастут, а где останется голое мясо…
Целест замер. На стене висел выдраенный до блеска жестяной таз. Отражение в нем расплывалось в неразборчивое пятно, и все-таки — увидел.
"Это я. Это мое лицо".
Поджившее, но все равно кровавое месиво пополам с пустотой — вытаращенный правый глаз круглый и напоминает яйцо.
Он едва удержался от стона, и еще от прикосновения — схватиться за дыру в щеке, за голый череп с тонким слоем красно-бордового нароста, — это не я, не я.
И отвернулся.
Смазливая мордашка — то, без чего Магниты легко обходятся, в конце концов.
Целест толкнул дверь и столкнулся с Рони. Мистик точно у порога поджидал, и тут же подхватил под руку:
— Ты куда? Тебе рано…
Целест мотнул головой. Грязные слипшиеся пряди задели голую глазницу, он зашипел. Потом порадовался, что здесь Рони, и Рони — телепат:
"Что. Произошло. Я в порядке. Должен знать", — даже мысли получались отрывистые, как стоны, и Целест разозлился на себя за это. Хватит, отвалялся свое — под пауками и ромашковыми компрессами; пора действовать.
"Где Вербена?"
"Я… расскажу. Потом, ладно? Но ты должен… подготовиться…", — Рони потупился, и Целест вцепился в его предплечья пальцами-крючьями, хваткой смерти — самого Мрачного Жнеца.
"Что с ней?! Она жива?!"
"Да, Целест. Она… жива", — Рони аккуратно отцепил его от себя. — "Тебе нужно лечь. Или сесть хотя бы, потому что разговор не на пять минут".
Кровать затянула его. Целест сравнил опостылевшее ложе со сгустком смолы — пристанет, не отдерешь; вязкая, как зыбучий песок. В единственную уцелевшую ноздрю врезались запахи пота, кожных выделений, свечного сала. Паук торжествующе ухмыльнулся из угла: не сбежишь, нить не отпустит. Мы равны.
"Черта с два", ответил Целест, и Рони вскинул на него прозрачный, как дождевая вода взгляд.
"Это не тебе. Извини".
Общаться без слов намного удобнее. Целест перекинул образ паука и слюдяной нити, Рони понимающе кивнул. Жаль, не все — мистики…
"Я готов", — Целест закинул скелетоподобные ноги и прикрыл их какой-то ветошью. Он сидел, заметно ссутушившись и осторожно убирал настырно лезущие в рану волосы. Обстричь бы их, раздраженно закинул назад, а потом отодрал от ветоши-покрывала серую "ленту" — завязать космы в хвост. Теперь точно готов.
Но он закричал, подобно специально выдрессированным собакам, которые подавали голос после трели колокольчика — "условный рефлекс", это называется "условный рефлекс", у Целеста он закрепился с одного раза. Он закричал, хотя боль тут же зажгла под здоровым и заголенным глазом разноцветные лампочки — протяжное "аыыы".
Рони кинулся к нему, едва не перевернув по дороге свечу, плошку с отваром и рассыпав какие-то черные семена.
— Тише, пожалуйста… Ты ведь хотел знать, тебе все объяснят.
Целест кричал, а замолчал после слов того, кто появился на убогой "сцене".
— Заткнись, — сказала Декстра, и Целест подчинился. Рони сжал держал его за руки, и на пальцах выступили несколько бисеринок крови: из полуразрушенных ногтей проросли чахлые лезвия.
Условный рефлекс.
— Прекрати, — Декстра врезала бы ему пощечину — еще целых пол-лица, но тяжело опустилась на край кровати. Ее будто резанули по сухожилиям. — Все?
Целест таращился на нее. Здоровый глаз моргал, яйцевидный — крутился по часовой стрелке.
"Что-то… произошло".
Свежие и едва затянувшиеся раны легли поверх старых шрамов. Глава воинов выглядела, будто после боя с десятком одержимых, — "разумных одержимых", — уточнил Целест мысленно. Широкое плоское лицо заострилось, словно у больного лихорадкой. Но главное — никакого огня. Никаких волос.
Синяк на правой брови, рассеченный висок и лысый череп. Словно Декстру продержали месяц в нейтрасети, и только потом стравили с одержимыми. Ее ресурса хватило — почти.
— Будешь переводить, — кивнула Глава воинов Рони.
"Как мило. Сначала она оттяпала мне половину морды, а теперь заботится, чтобы не было слишком больно выговаривать слова…"
— Не надо. Ты поймешь, — шепнул Рони. Он отпустил ладони Целеста и остался у изголовья. От него исходило тепло, и это успокаивало.
"Пойму. Хорошо".
— Ты звал Вербену, — сообщила Декстра. Целест скривился бы — тоже новость, но от мимики теперь следовало воздержаться. — С первого дня — все эти недели, пока валялся в горячке. Несколько раз мы думали, что ты умрешь, но ты выкарабкался. И все время звал ее.
Целест пожалел, что стянул волосы. Опустил голову.
— Что дальше? — озвучил Рони.
— Ты достаточно выздоровел, чтобы знать. Ну и никогда не был слабаком, считай это запоздалым комплиментом, Целест, — она улыбнулась, и морщины разбежались по лицу, мириадами трещин.
"Что?" — мысленно и вслух. Голос у Рони глухой, в горле пересохло. Декстра щелкнула ободранными пальцами:
— Вербена — Амбивалент.
Целест хмыкнул, думая в тот момент, что Декстра в своем репертуаре. "Не тяни резину" — и отодрать кожу от костей, откромсать нервы и веки. Или заявить, что Вербена — Амбивалент.
Некоторые не меняются — с пламенем вместо волос или ссадинами над бровью.
— Она проявила себя после… процедуры, — чуть дрогнул хрипловатый голос, но Декстра по-прежнему смотрела на Целеста в упор. Она не отрекалась ни от чего содеянного. — Большинство Магнитов убиты, в том числе Винсент. Цитадель разрушена. Твоя сестра…
Рони часто задышал, борясь со спазмом в груди. Он хлопал губами, как рыба на суше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
