А он, приняв её порыв за проявление чувства, чмокнув жену в плечо, продолжал:
— Малыш, я ей сразу, чтоб губу не раскатывала, объяснил ситуацию. Жену и дочь не брошу никогда, потому что люблю. Всё это временно. К тому же давно всё это было и быльём поросло.
В Юлии всё бунтовало, но разум победил эмоции. Расспрашивать о его связи у чужих она не сможет, стыдно, да и кто знает правду лучше его. А успех борьбы зависит от правильной оценки противника. Значит, придётся потерпеть. Тем более то, чего она боялась, всё-таки произойдёт, раз он примет Центральный фронт. Надо быть умницей и сдержаться. Надо значит надо. И она спокойным немного безразличным тоном спросила:
— И она такая непорочная согласилась быть "матрасом" для тебя?
Её так и подмывало возмутиться, это же не разведёнка или вдова, а молодая девушка. Зачем ей ложиться под старого мужика и быть "подстилкой" с заранее обговоренной на военный период программой. Молодую женщину можно было понять и оправдать, девчонку нет. Значит, Нина права и та пташка не так проста. Один пишет два в уме. А вот что у неё на том уме время покажет.
— Да. Я что плохой партнёр! — усмехнулся, шутливо лаская её он. Но напоровшись на серьёзный взгляд жены продолжил:- Во-первых, она знала на что идёт. И её потери мизерны в разрезе приобретения. — Объяснял он. Но Юлия об этом и сама догадывалась. А он целуя её в уголки губ шёл дальше:- Это её инициатива и ей, моя ягодка, неплохо жилось. Во-вторых, по-моему, она была влюблена в меня иначе зачем бы девчонка полезла в такое дерьмо, значит, ей в радость и мне нечего казниться. Всё было обговорено, без дураков. Тебя ничего не должно беспокоить. Прошу, успокойся и забудь. Я сам со своими делами разберусь. Семьи это не коснётся никак.
"Ага, прямо жди. Любит. Как бы ты ещё неплохо выглядел, но уже старик. Как Адуся не скажет: "Тело не то. Фу!" А вот то, что ты Рутковский всё ставит на место. Да и без дураков ли, это ещё вопрос. А ведь ваши дороги вот-вот пересекутся, и девица такой куш второй раз не выпустит из цепких лапок". (Юлия не знала о приезде двух Галин под Сталинград). Сказала спокойно и тихо:
— В постелях любовь не ищут — разве что дураков и приключения.
Он скосил глаза. А она делая ещё одну попытку достучаться до его головы равнодушно так, говорит:
— Скажи, ты можешь допустить, что наша дочь влюбится в Георгия Жукова?
— В кого-кого?…
— Их что у нас так много? — вопросом на вопрос ответила она.
Он аж привстал.
— Зачем ей пузатый злой старик? Вот придумала!
Она почти смеялась.
— Ну не скажи…, ореол героя и крепкий ещё… Любовь…
— Какая любовь… Да она никогда на него не посмотрит. Глупость, какая. Сколько ему и сколько ей, сама подумай. Опять же годочки не в минусе, а в плюсе покатят. Ещё пять лет и он развалина. С чего тебе такая ерунда пришла в голову?
Юлия посмотрела на его раздражённое лицо, улыбаясь, подумала себе: "Если б захотела быть Жуковой, то запросто та глупость организовалась бы в реальность. Любая женщина при желании может стать охотницей. А мужики хоть и бегают с ружьём, а представляют из себя дичь. Причём очень часто бестолковую. Так и тот неизвестно откуда вспорхнувший на мою семейную ветку "воробушек" с перспективой крылышками размахался. И уж точно не из-за его дряхлеющего тела таскалась она за ним по пятам, а с далеко идущими планами. И если б мужик перед тем как лезть в петлю прикидывал чужое платье на себя. Не влезать в дерьмо было бы гораздо проще. А то насчёт Ады и Георгия он быстро всё понял, а вот с "воробушком" и собой застрял. Пыжится. Только время не обманешь".
До него наконец дошло куда она клонит и он жарко принялся оправдываться.
— Юлия, потерять свободу может лишь тот, кто не умел её защитить, говорил кто-то из великих, кажется Вольтер. Я умею. Я справлюсь. Да… и давно её не видел, зачем мне нужна была женщина, если я почти каждые две недели, будучи на Брянском фронте был в твоих объятиях. Прикинь сама, после ранения, с осколком около позвоночника, на полового гиганта не тяну. А под Сталинградом, честное слово было не до баб. — Он раздумывал говорить или нет и оттого тянул слова. — Впрочем, она присылала, по-видимому письма, но я приказал приносить мне только ваши. Времени в обрез. Раз мне передал послание от неё Казаков. Ему переслала его вместе со своим письмом, его подруга.
Он старался рассказать всё, но не смог. Пока не смог. Юлия перебила.
— А они знакомы? — напряглась жена. "Чёт нечёт".
— Она её начальница.
— И это Казаков со своей подругой свели вас?
— Где-то так… Так проще. Индивидуальное и под контролем… Люлю, ну какая это измена? При чём тут измена? Это такой себе деловой контракт.
Юлия прикусила язык и готовые сорваться с него слова не выскочили. Мужская логика, если он не завоёвывает и не покоряет женщину, а только пользуется, то ничего и страшного. Она поняла всё. Решив избавить босса от случайных женщин друг организовал постоянно действующий чистый "матрас". Такой себе индивидуальный пакет. Возможно это не худшее решение, учитывая надоевших ей страдалиц. Она сто процентов будет знать, что они врут и у него есть постоянно обслуживающая его женщина. Но вот кандидатура?… Про Сталинград похоже не врёт иначе не было бы оттуда тех ходоков — баб с претензиями и беременностями. Пользовался общими единицами. Надо думать дальше и глубже. Казаков воюет с ним от Подмосковья, значит, будет рядом и до конца. Рутковский привыкает к людям и тяжело расстаётся. Будет таскать весь свой штаб до самых последних денёчков войны за собой. Цепочка сработает. Казаков потащит за собой Шишманёву, та "воробушка". Возможно, наезды двух фронтовых подруг были и в Сталинград… Нина поразительно права. Сейчас Костя примет Центральный фронт. От Юлии будет далеко. А подружка Казакова с "воробушком" на этот раз рядом. Это не Сталинград. Наступление в ближайшим будущем не просматривается. Время навалом…
Теперь у неё зачесались ноги, пнуть муженька, но она только сильнее прижалась к нему, а то чего доброго не сдержится и лягнёт. Запретит ему "воробушка", боевой товарищ с большой любовью найдёт другую. Костя будет скрывать и врать или опять примется перебиваться случайными от которых бед не меньше. Ведь без женщины ему не обойтись. К тому же вряд ли, "воробушек", так размахавшись, отвяжется. Непременно продолжит своё бомбардирование. Да и её покровительница от своей идеи не откажется. Обстоятельства зажали Юлию в тиски. Что же делать ей горемычной? Война покатилась дальше от Москвы. На машине он к ней не наездиться. С ним она не может поехать, за руки держит Адуся. Да и не возьмёт он сейчас, дрожа за её жизнь. Если она начала жить умом, а не только сердцем, значит, надо решаться на этот не стандартный шаг…
